ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Надежда Степановна Толмачева родилась в 1923 году, в уральском поселке Сарапулка, в семье рабочего. После окончания в 1941 году Свердловского горнометаллургического техникума имени И. И. Ползунова она работала на заводе в качестве техника-химика. Во время войны Н. Толмачева поступила учиться в Уральский государственный университет. Окончив его, с 1948 года работала секретарем, а потом редактором городской газеты в городе Березовском. Позднее была на партийной работе. В настоящее время Н. Толмачева — собственный корреспондент газеты «Советская культура» по Свердловской области. Литературная работа Н. Толмачевой началась с сотрудничества в местных газетах. Первые ее очерки и рассказы печатались в газете «Уральский рабочий», а повести в альманахе «Уральский современник». В 1952 году вышла отдельным изданием первая повесть Н. Толмачевой «Хозяйка леса», в 1955 году вторая — «Старшая сестра», которая сейчас и переиздается.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спящая Лиза пошевелила головой, сгоняя с лица солнечный луч, но он не хотел уходить. Девушка открыла глаза, почти с ужасом отшатнулась от лейтенанта. Он не удержался от улыбки.

— Простите, пожалуйста, простите… Я, кажется, потревожила вас… так незаметно заснула.

Лиза поправила косы, натянула на плечи сползший жакетик. Все движения девушки, неторопливые и мягкие, нравились лейтенанту. Он придвинулся к ней поближе, собираясь что-то сказать. Но девушка уже разговаривала со стариком и, казалось, вовсе не замечала лейтенанта.

Он поднялся, одернул гимнастерку и вышел в тамбур. Иронически улыбаясь и в то же время каждый раз порывисто оборачиваясь к двери, стоило ей открыться, он пробыл в тамбуре больше часа. По-видимому, лейтенант ждал, не появится ли девушка, и немного досадовал, что ее не было.

Когда он вернулся в вагон, старик и Лиза, примостившись к столику, закусывали, угощая друг друга. Лейтенант увидел на столике ломти черного хлеба, две картофельные лепешки, несколько кусочков сахару.

— Берите, пожалуйста, сахар, — упрашивала Лиза старика. Тот отрицательно качал головой.

— Не-е, барышня. Уговор дороже денег. Раз ты моего не берешь, я твоего не возьму.

— Ну, так и быть, — улыбнулась Лиза и взяла картофельную лепешку.

— То-то… — старик в свою очередь потянулся к сахару, выбирая самый маленький кусочек. — Чем плохо? Горячий чай, ну и пусть — просто кипяток, не все ли равно, с сахаром… Ничего, можно еще жить.

Лейтенант, порывшись в чемодане, выложил на стол банку рыбных консервов и коробку конфет.

— Угощайтесь и принимайте меня пить чай! — сказал он и стал открывать перочинным ножом банку.

— Давайте, давайте, товарищи пассажиры! Кушайте на здоровье — так ведь говорят, отец, русские-то люди, а?

— Так, так, сынок. Только спасибо. Мы уже с барышней отзавтракали почти…

Лейтенант, казалось, не слышал отговорок старика.

— Я всегда восхищаюсь нашим русским языком. Насколько он меток и выразителен! — сказал он Лизе. — Буквально два-три слова порой в пословице, а мудрость какая! Вот хотя бы пожелание «кушайте на здоровье». Ведь хорошо? Кушайте на здоровье — значит поправляйтесь, чтобы угощение на пользу пошло.

— Знамо дело, — сказал старик. — Для доброго человека найдется и слово доброе, душу согреет. От плохого шага иной раз словом остановить лучше, чем делом. Словом-то человека озарить можно, заставить в себя заглянуть, со всех сторон посмотреть, каков ты есть…

Лиза и лейтенант внимательно слушали старика.

— Ну, а для недруга, — старик махнул рукой, — русский такое слово скажет, что своих не узнаешь, кости заломит, голова затрещит.