ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это вторая книга трилогии «Вятское вече». Ветрами судьбы главный герой, будучи в новом статусе потомственного боярина, попадает в различные ситуации и как он из них выберется вы можете узнать прочитав эту книгу. При создании обложки использовалась картина Аполлинария Васнецова «Старая Москва» и портрет князя Дмитрия Холмского. Боярин Владимир Босин Это вторая книга трилогии «Вятское вече». Ветрами судьбы главный герой, будучи в новом статусе потомственного боярина, попадает в различные ситуации и как он из них выберется вы можете узнать прочитав эту книгу. При создании обложки использовалась картина Аполлинария Васнецова «Старая Москва» и портрет князя Дмитрия Холмского. Владимир Босин Вятское вече 2 Боярин 1 Это моё первое Рождество в новой ипостаси. Главный праздник для православных. Филиппов пост прошёл для меня незаметно, я искусно манкировал своими обязанностями, за что периодически получал нагоняи от отца Ферапонта. А вот сочельничали мы всем табором, постились до появления первой звезды. Вечерняя трапеза началась с кутьи — ячменной каши слегка приправленной мёдом. Я, на правах главы семейства, вынужден был придерживаться всех установленных правил. Стоял ночью службу в церкви и принимал славильщиков — соседей, которые ходили по дворам «с вестью о рождении Христа». В сам день Рождества наши женщины испекли калачи из особого теста, а также налепили фигурки животных из теста. С ними мои оболтусы пошли по соседям, вручая гостинцы. На рождественском столе у нас богато по мес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Агафон постоянно попадается на «вертушку» и «мельницу». У меня хватает здоровья таскать мужика по утоптанному снегу, в конце схватки у того глазки сходятся в кучу. Но в восторге он умоляет показать ему секретный приём.

Постепенно холодок недоверия растаял и у меня наклёвывается неплохой коллектив. Литвины потихоньку учат местный язык. После того, как я отмазал их от домогательств отца Ферапонта, парни держатся ближе ко мне. Я обещал, что не стану их неволить и склонять к веропредательству, и я сдержал слово. Но это стоило мне совсем неприличной суммы денег. За свой счёт я поднял пристройку к церкви и сейчас она уже двуглавая. Отец Ферапонт, как коршун, накинулся на прибалтов, склоняя к смене веры. Каждый божий день отводил их в сторону и настойчиво тыкал рукой по маковкам. А у парней, по-моему, это больная тема. После того, как бывший хозяин силком вбивал им любовь к православию.

А по мне, так пусть молятся своему богу, лишь бы вели себя не по-скотски.

Они по-прежнему держатся особняком, общаются в основном со мной на немецком. Хотя уже начали перекидываться шуточками с остальными.

Приближая к себе Трифона, я преследовал две цели.

Первая, это получить вменяемого парня в ближники. Очень важно в бою, чтобы тебе прикрыли бок и спину.

А ещё, я заметил, что остальные ревностно относятся к его возвышению и отдаляются от его старшинства.

А в совместных упражнениях они теперь на меня смотрят, а не на Трифона.

Я занимался не только боевым слаживанием и вылазками по окрестностям.

Наша троица, больше людей я не собирался посвящать в свои дела, исчезла на несколько дней. Мне удалось сварить ещё три кубовых ёмкости для самогоноварения. И к ним всё сопутствующее, занимались мы этим в сарае. Парней усылал с утречка на объезд леса, а сами работать.

Кроме этого местный гончар продолжает работать на меня. Он делает бутылки двух видов. Они похожи, только на одни он наносит схематичное изображение дуба, а на другие ягоды. Он наносит разведённую с жиром глину белого цвета, заполняя рисунок. Получается симпатично и ни на что не похоже. Ёмкость прежняя, около литра.

Деньги пока есть, Семён перековывает прутки на оружие и готовит к продаже, скоро повезём в город. Я уже соскучился по людскому гомону, по компании Григория и его побратимов. Соскучился по толчее рынка и запахам восточных лавок. Поэтому, как только Семён сообщил, что партия оружия готова, мы сразу выехали.

2

Шесть всадников и сани выметнулись на простор реки Вятки. Лошади, как и люди радуются походу. Я привык к моей «Крошке», уже не мучаюсь от того, что натёр между ног язву. Тело само подстраивается к движению лошади. Два всадника держатся чуть впереди, остальные сопровождают сани. Я мотаюсь туда — назад, радуясь хорошей погоде и предстоящей встрече с приятелем.