ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перед читателем вторая книга серии «Магеллан». «Экипаж «Ермака» — челнока звездного крейсера «Магеллан», вот уже год находится на чужой Земле. Налажен быт, налажены связи с местными жителями. Изучена фауна и достигнут значительный прогресс в изучении таинственного сооружения «Колыбель», где день за днем штампуются новые и новые заготовки людей — кореллы. За этот год Герман и его товарищи поняли, что выживание человечества невозможно без симбиоза аборигенов и кореллов. Но как одних социализировать, а других вразумить? Как объяснить, отброшенному на тысячи лет назад, в культурном плане, человеку, что вопрос выживания всего человечества лежит огромным грузом на плечах всех, без исключения, людей на планете. И самое главное, как избежать ненужной кровопролитной войны, которую стремятся развязать невидимые третьи силы?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ага, — шепнул он мне, — заметили шлем. Озираются. Курьма верховодит, кому же еще… Таак, правильно все делаешь, одного вперед — на разведку, двоих назад, чтоб я с тыла к тебе не зашел. Остальные в круговую оборону встали. Смышленый гаденыш. А что у тебя в подвозе, интересно? Ох ты ж, червоточина рукотворная, — присвистнул Герман, — они пулемет приволокли. Представляешь? На тебя, соплю, да на меня в шестеро штыков да с пулеметом. Вот дурень! И это с сотней-то патронов. Вот как знал, нужно было все забирать. Пожалел кореллов, да убогих этих тоже пожалел. Им же по весне охотиться не с чем будет, а до теплых мен еще далеко.

Егерь пригнулся еще ниже, укрываясь за бревном.

— Тут видишь, брат, математика какая, — зачем-то принялся объяснять мне Герман. — У него сто патронов, и у меня после волка девяносто девять осталось. Если он нас грохнет и потратит на это, ну, пускай, до двух третей своих боеприпасов, по любому с моими патронами у них больше окажется. Больше патронов — больше шансов до теплых мен дожить. Даже если у них после боя окажется пять трупов и сто один патрон, они это за успех сочтут. А трупы освежуют и сами сожрут. Им, собственно, какая разница-то? Что корелл, что сотрапезник, все едино — мясо. Но это если я сам отстреливаться не буду. А я буду, — подмигнул мне егерь и вновь высунулся из своего укрытия. — Еще как буду!

Я вообще ничего не понял из сказанного. Патронами он, очевидно, золотые рубали называл. Но вот что за «математика» такая — бог, что ли, какой егерский? Не успел я пораскинуть мозгами, как егерь вновь зашептал:

— Глянь, разведчик возвращается. Ага, руками машет: вперед, мол, нет там следов. Сейчас они следы наши на целине увидят, и понеслась…

Герман вновь пригнулся, так что лишь глаза над бревном торчали да палка его кривая.

— А что, если?.. — подумал он вслух, но не договорил, прильнув к своей палке глазом. — Ага, так и сделаем, малыш. Если так в бой полезем, ну, двоих я уложить успею с такого расстояния, а остальные залягут, доберутся до пулемета и все, хана нам с тобой. Тут, в лесу, — он окинул взглядом Пустошь, — долго не побегаешь. Снега по пояс. А пулемет — дело серьезное. Надо только подгадать время… Ага. В кружок собрались, совещаются. Ну, давай, хватай шлем, Курьма! Ты же себе такой давно хотел. Еще в том году приценивался на менах. А тут валяется прямо на дороге. Настоящий егерский шлем от скафандра! А батарейку зарядишь как-нибудь. Вот, перестанешь людей кушать, читать научишься, физику изобретешь и тут же зарядишь себе шлем. Давай, бери его!

Егерь бубнил непонятные мне слова, видимо, впадая в забытье от холода. Голос его слабел, дыхание становилось все реже. В какой-то момент он даже клюнул головой, но, уткнувшись мне в макушку, очнулся.