– Не видела никакого монастыря на берегу, – продолжала упрямствовать Катя.
– И не могли увидеть. Монахини живут в пещерах, – терпеливо объяснял Майкл.
– Греческий вариант Киево-Печерской лавры? – спросила Катя.
– Не совсем греческий, – покачал головой Майкл. – Монастырь сейчас принадлежит Русской православной церкви. Сестры там собрались из разных стран, но духовник русский, отец Роман. Хотя, конечно, первыми в пещерах поселись греки. Давно, еще при турках. Говорят, у них там и церковь, вырубленная в скале. С мозаикой на стенах. С расписным куполом. Сам я не видел, но игуменья отзывается о росписях в восхитительных тонах. А ей можно верить – окончила Сорбонну.
– Меня туда пустят? – спросила Катя.
– Вы женщина. Вас пустят, – кивнул Майкл и, хлопнув себя по коленям, встал и, подав ей руку, добавил: – Но прежде осмотрим церквушку.
«Церквушкой» он, как выяснилось спустя час, называл развалины языческого храма. В траве лежали почерневшие мраморные колонны, остатки стен густо затянул плющ, и только одно здание сохранило первоначальную форму.
Они осторожно вошли под низкий свод. Косой луч солнца разрезал полумрак и сверкал золотым пятном на пыльной мозаике пола. Где-то вверху, в невидимом отсюда гнезде, тревожно щебетали ласточки.
Фрески сохранились неплохо, хотя краски почти не различались, а нижняя часть местами осыпалась, и там была видна то каменная кладка, то следы прежней росписи, видимо, еще языческой. «Интересно, что там под слоями штукатурки? – подумала Катя, глядя на дисплей камеры. – Эллинские божества? Кентавры и наяды? Их век ушел, и вместо них на стенах появились лики святых. Как чувствует себя Николай Чудотворец по соседству с Аполлоном? Наверно, им сейчас одинаково плохо. Оба забыты, заброшены. Никто не приходит сюда, чтобы помолиться Николаю. Или чтобы принести Аполлону жертву…»
– …и обратите внимание, – говорил Майкл, – манера письма примерно такая же, как в новгородских храмах…
Голос его звучал глуховато и сдавленно, словно что-то мешало ему говорить. Катя знала, в чем причина. Она и сама сейчас не могла произнести ни слова.
Они были здесь совершенно одни, в укромном уголке в горах на острове…. Одни в целом мире. Никого рядом. От волнения у Кати перехватило дыхание. Она боялась, что Майкл ее обнимет, вынудив ее сказать банальное: «не надо». Потому что любое лишнее движение, лишнее слово могло испортить все…
Но он не обнял. И даже не приблизился к ней. И ей стало неловко за то, что она могла о нем так подумать…
Закончив съемку, Катя застегнула футляр и повернулась к Майклу:
– Я готова. Идем обратно или вы хотели еще что-нибудь показать? – спросила она.
– Не сегодня, – голос его слегка срывался.
– Тогда вперед! То есть назад.






