А у самих держались до самого их завоевания османами, применяя, как и у католиков, в службах, дополняя хор. Вот я и спрашиваю — отчего в наших православных церквях их нет? Это ведь рушит старину.
— Это было давно, — хмуро ответил патриарх.
— Церковь меняется. Любая. И православная не исключение. Развиваясь вместе с миром. Не всегда это развитие здравое. Но отрицать его нет смысла. И сейчас, мыслю, церкви пора сделать новый шаг вперед. И через учебу закрепиться в сердцах простых людей.
— Люди не поймут такой порухи старины.
— Люди? Или отдельные священники? Так ты подай список тех приходов, где «люди не поймут».
— Для чего?
— Чтобы царевы люди отправились туда и поинтересовались — кто воду мутит. Ведь так не бывает, чтобы все разом против. Обязательно есть инициативная группа, что выступает. Вот и выясним. Кто такие и чего им не нравится. И быть может им стоит язык оторвать вместе с головой.
Патриарх напрягся.
Понятно, что Алексей прямо не указал на священников на местах, что шалить вздумают, но намек выглядел предельно прозрачным. А уж его способность докапываться до истины и находить тех, кто стоял во главе того или иного события не являлась тайной ни для кого в Руси. Пожалуй, даже крестьяне из медвежьих углов и то — знали.
— А чтобы утешить особенно страдающие души, пекущиеся о старине, — продолжил царевич, — займись органами.
— В каком смысле?
— Орган — это красиво. И таков был исконный православный обычай. А значит, что? Правильно. Тебе, как поборнику старины, надлежит подумать над тем, как вернуть их в практику православных церквей…
Стефан Яворский был достаточно неплохо образован. В том числе в формате западной, католической учености. Отчего и приближен был в свое время Петром. Однако человеком оказался на деле весьма консервативным и стоящим на позиции главенства церкви. По сути, продвигая католический канон, хоть и отрицая это на словах. Хуже того — совершая всякого рода нападки на униатов и католиков. Хотя, конечно, открыто продолжить дело Никона, он не мог. Силенок не хватало и авторитета, так как был пришлым человеком — из русского воеводства Польши, а потому значимых связей в Москве не имел.
Новый патриарх реформу церковных владений воспринял крайне болезненно. И явно дал понять, что против. Впрочем, дернуться и начать лобовую конфронтацию не мог. Так — потихоньку саботировал, что мог. Но осторожно, чтобы не подставиться. И задабривая царя панегириками в надежде тихой сапой добиться своего…
— Менять его надо, — тихо произнес Алексей, когда они с отцом вышли с патриаршего подворья.
— Да… — кивнул Петр. — Нету в нем душевного отклика делам моим. Врага во мне видит.
— Да, — согласился Алексей. — Но дивно все, конечно.






