ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Северная война закончилась, едва успев начаться. Да и в Европе все затихло – испанское наследство поделили существенно быстрее, чем в оригинальной истории. Но от этого накал страстей в Европе не только не спал, но и усилился. Бурбоны начали всех раздражать. Английская корона разделилась, балансируя на грани гражданской войны. Швеция оказалась в кризисе. Габсбурги попали в окружении врагов. А тут еще и Россия влезла в большую игру… Противоречия стянулись в еще более тугой узел. Достаточно тугой, чтобы миром уже не распутать. Так что его будут резать. И начнут, судя по всему, с России, как самого слабого звена в глазах наших «западных партнеров…»

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ясно. Мда. Ты знаешь, что такое фанатизм?

— Особое рвение в вере?

— Нет. Это один из видов одержимости.

Никита нахмурился. И во всем его виде явно проступил скепсис.

— Последние испытание — искушение состраданием.

— Что? — не понял он.

— Искушение состраданием. Это подмена понятий. Софистическая игра словами. Самая что ни на есть обычная форма одержимости. Когда человек, вроде бы даже изначально ратуя за доброе, светлое и правое дело, впадает в грех гордыни. Чем бесы и пользуются. Отчего он отпадает от веры и впадает в сатанизм, лишь прикрытый покровом христианства.

Никита промолчал, напряженно глядя на Алексея.

— Убить их всех… — после паузы произнес царевич. — Это ведь не сложно. Нет человека — нет проблемы. Простой путь. Но он порочный. Это путь в ад. Прямой. Через широко открытые ворота. Впрочем, бесы знают, как, кого и когда искушать. Фанатики идут по пути величайшей гордыни. Считают себя избранными. И готовы убивать тех, кто их таковыми не почитает. Они готовы утопить в крови всю страну. Ввергнуть ее в Смуту. Допустить ее завоевание и разорение. Все что угодно на потеху бесов, которыми они одержимы…

— Тогда их надо убить, — твердо произнес Демидов.

— И чем мы тогда окажемся лучше? Именно по этой причине я готов выслать их подальше. Где корма для бесовских страстей уже не будет. И у них будет шанс спастись. Но если они не уймутся, мне придется проливать кровь. У любого сострадания есть пределы. Хотя, полагаю, бесы, которыми они одержимы, именно этого и добиваются…

Глава 7

1705 год, июль, 22. Где-то на селе — Москва

Семен Фомич возвращался из Смоленска обратно в Москву. Хорошо расторговавшись. И вот, проезжая мимо того самого села, где встретил в прошлый раз агитаторов, увидел снова их.

Точнее не их, а других уже ребят.

Но тоже агитаторов. Хотя купец в лицо их не запоминал…

— Доброго здоровьица, — поприветствовал он старика, что в прошлый раз отповедь ему давал, тот вновь в стороне стоял и хмурился. — Что, никак не уедут? — кивнул он на несколько фургонов.

— И тебе не хворать, — вполне благожелательно произнес старик. — Нет, это уже новые.

— А чего хотят? Все о старом?

— Отчего же? — тяжело вздохнул старик. — Горазд видать царь-государь наш на выдумки. Или как сказывают — то затея сына его. Теперича вот — нас донимают.

— Чем же?

— Колкозами.

— Чем?

— Коллективными хозяйствами, — медленно, едва ли не по слогам, произнес пацаненок. — Колхозами.

— Вот! — указал на него старик. — Постреленок хорошо запомнил.

— А что сие за диво?

— Вроде кумпанства дело.

— Вскладчину что ли землю обрабатывать?

— Так. — кивнул старик. — Вон, он болтает — со всей округи наделы соберут, оставив для усадьбы огородик малый, али садик.