ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Борис Львович Модзалевский, один из крупнейших и авторитетнейших знатоков и исследователей Пушкина, никогда не собирал в одно целое многочисленных работ, посвященных его любимому поэту. Работая более 30 лет, Модзалевский создал свыше 90 трудов (исследований, статей, публикаций). После смерти Бориса Львовича Модзалевского среди друзей возникла мысль создать сборник его работ. В результате появилось настоящее издание. В издание включены три неизданные крупные работы Б.Л. Модзалевского, несколько крупных статей, несколько мелких заметок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Доме сохранилась лишь

копия

с этого наброска, чернового, с авторскими поправками; подлинный же автограф, писанный в августе 1824 г., как отмечено на этой копии, был подарен П. В. Жуковским (сыном поэта) известному академику-минералогу Н. И.

Кокшарову

(1818–1892); автор интересных Записок, опубликованных в «Рус. Старине» 1890 г., и множества стихотворений, которыми почтенный ученый, большой балетоман, грешил по разным случайным поводам, отзываясь стихами на разные юбилеи, бенефисы, обеды, именины и т. п. «случаи», — он был поклонником Пушкина, чем и объясняется подарок, сделанный ему П. В. Жуковским. Кокшаров знал ценность автографа и любовно сохранял его, но после его смерти листок затерялся, ни разу не попав в руки специалиста-пушкиноведа, и где теперь находится, неизвестно. Лишь благодаря случайности, приведшей в собрания Пушк. Дома точную копию с него, мы имеем возможность лишний раз заглянуть в творческую лабораторию поэта и познакомиться с неизвестным до сих пор черновиком двух строф «Онегина»; черновик этот представляет, между прочим, еще тот интерес, что кроме многих первоначальных, зачеркнутых вариантов, мы находим в нем неотмененный вариант одного эпитета, — во 2-м стихе XIX строфы:

Внемлите мой призывный глас

вместо принятого затем:

Внемлите мой печальный глас

Строфы XVIII и XIX Первой главы «Онегина», как наглядно видно из таблицы, приложенной к исследованию М. Л. Гофмана о «Пропущенных строфах Евгения Онегина» («Пушкин и его совр.», вып. XXXIII–XXXV, стр. 332 и 336; ср. стр. 23, прим.), были написаны Пушкиным не в порядке строф Первой главы, а гораздо позже окончания всей этой главы, — уже, по-видимому (судя по положению их в тетр. № 2370, лл. 20 и 20 об.), во время создания конца

Третьей

главы, почему и нет их ни в чистовой рукописи, находящейся в Росс. Публичной Библиотеке, ни в списке, хранящемся в Библиотеке Академии Наук; в последнем Пушкин вписал их лишь в конце тетради (лл. 30–30 об.). Известны только первоначальные черновики этих строф, в рукописи Румянц. Музея № 2370, лл. 20–20 об., — по отношению к которым Кокшаровский автограф является

второю

редакцией.

Вот текст затерявшегося автографа Пушкина; в прямых скобках поставлены слова, зачеркнутые самим поэтом:

Чтоб только слушали его.

XVIII.

Волшебный край! там, в стары годы,

[Бич] Сатиры смелой властелин,

Блистал Ф. В., друг свободы

И переимчивый Княжнин;

Там Озеров невольны дани

Народным, слез, рукоплесканий

С младой Семеновой делил;

Там наш Катенин воскресил

[Эсхила] Корнеля Гений величавой,

Там вывел колкой Шаховской

[Живых] Своих комедий шумный рой

Там и Дидло венчался славой….

Там, там — под сению кулис

Младыя дни мои неслись.

XIX.