Но мир детских кроваток, колясок, ползунков и костюмчиков меня никак не хотел отпускать. Не знаю, час я там бродила или два. Но уже присмотрела в детскую и белый комод с пеленальным столиком. И кроватку круглую многофункциональную.
И хорошо, что денег с собой взяла немного — покупаю в итоге только то, что задумала. Но до магазинчика самообслуживания возле дома захожу уже в надвигающихся сумерках.
Корзинка уверенно наполняется, пока я иду по рядам. Останавливаюсь у молочных полок.
— Привет! Уже думал, что тебя не дождусь.
Этот голос заставляет меня вздрогнуть так, что пакет с кефиром, на котором я рассматриваю срок годности, выскальзывает из рук, падает, лопается…
— Чёрт бы тебя побрал, … — отпрыгиваю я от разлетающихся брызг и густого белого пятна, что расползается по полу.
— Андрей, — лыбится он, подсказывая.
Глава 7
— И зачем ты меня ждал? И вообще, зачем ждать? Позвонить, зайти никак? — к счастью не надо мне смотреть на Андрея-Бодрея, пока я оттираю брызги кефира с брюк.
— Я звонил. В домофон. Но никто не ответил. Решил тебя подождать. А зайти, когда Танка нет? Я же не самоубийца, — снова улыбается он.
— А зачем тогда тебе я? Без Танка? — и хоть за моей спиной и нет моего Рыжебородого, посмотреть в упор на это Ходячее Соблазнение, во все его искрящиеся, как лёд на солнце, глаза смелости мне хватает.
Хотя от того, что мне совсем не нравится это его неожиданное появление и настойчивость, я веду себя как стерва.
— Поговорить о Танке. О мальчишнике. Уделишь мне несколько минут? Не здесь, конечно, — оглядывается этот Неотразимый Сатана в маленьком торговом зале.
— А здесь чем тебе не подходит? — беру я другой пакет кефира.
— А оплачу, — показывает он прибежавшей работнице магазина на почивший кефир, а потом снова поворачивается ко мне. — Не знаю, как-то, — небрежно пожимает плечами. — Хотелось бы посидеть. Может, в кафе? Кофе попьём. Поговорим.
— Исключено, — уверенно качаю я головой. — Но можем поговорить на улице.
Он усмехается и снисходительно морщится, когда я протестую против того, чтобы он платил за мои покупки, протягивая свою золотую карту на кассе.
Добавляет к счёту жвачку, пачку презервативов, какие-то дорогие сигареты, конфету на палочке.
— Хотя, ты права, что-то ты не для кафешки одета, — торжественно вручает он мне конфету, когда мы выходим на улицу. Распихивает свои покупки по карманам, пока я открываю и закрываю рот, не найдя что ответить. Но этот сноб словно и не замечает моего онемения. — Ну, давай хоть пройдёмся.
— Я в магазин, а не на светский раут шла, — отхожу я подальше от переполненной урны, в которую Захар выкидывает чек.






