Но спустя всего трое суток проведенных, как в тумане, он перестал мучиться этим вопросом, сосредоточившись исключительно на решении проблемы того, как жить дальше. Благо несколько неадекватное поведение первых дней после «обновления» легко удалось списать на сильнейшее головокружение, якобы ставшее результатом падения с последующим ушибом головы.
Его даже положили в «Московский коммунистический военный госпиталь»[5] на целую неделю, диагностировав сотрясение головного мозга средней тяжести. Благо до того было всего полтора километра от расположения части. Причем, госпитализация оказалась как нельзя кстати, так как переваривание ушибленным мозгом информации, полученной разом из двух громадных источников, привело не только к проявлению всевозможных знаний, что прежде не были доступны простому рабочему парню подавшемуся от станка в армию, но также к значительному пересмотру им своего жизненного пути. Отчего покой был крайне необходим хотя бы для раздумий. Ведь если прежде ему было достаточно просто плыть по течению, тем более, что в последние годы жизнь военных, наконец, начала заметно налаживаться и они даже стали считаться зажиточными людьми да завидными женихами, то теперь он стал желать большего. Много большего! И подобную перемену личности требовалось научиться очень надежно скрывать от знавших его прежде сослуживцев. Скрывать, но двигаться вперед по несколько новому маршруту. Потому сейчас он и находился здесь, на рынке, вместо того, чтобы продолжать пролеживать матрас на больничной койке. Благо, навещавший его Михаил смог притащить, и деньги, и гражданскую одежду, что имелись у Александра. Жили-то все в одном общежитии.
— Ты, стало быть, Пескаря на дело подрядил? — смачно так сплюнув, поинтересовался вихрастый паренек лет пятнадцати, выглядящий куда как пристойнее стоявшего позади него мальчугана. Того самого, которому были обещаны три дополнительных рубля за нужное сейчас Геркану знакомство. Да, в этом начинающем представителе высшей аристократии преступного мира никак нельзя было заподозрить карманного вора. На шантрапу представший взору краскома пацан никак не тянул. Если бы не столь показное поведение в самом начале, его вообще виделось возможным признать истинным пионером. Иными словами говоря — внешняя маскировка находилась на уровне.
— Ладони покажи, — из-за тяжелой головы слова шифрующемуся военному давались не сказать что просто, и потому он предпочел быть кратким, оставив политесы на потом.
— Ну как? Устраивает? — усмехнувшись в ответ на подобную просьбу, продемонстрировал щипач свои ухоженные инструменты промысла, для наглядности и форсу пошевелив пальцами.






