ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Средневековый магический мир погружен в эпоху войн всех со всеми. Государства делят территории, люди ведут борьбу за власть и деньги, маги мечтают обрести могущество. В тело незаконнорожденного герцогского сына, проживающего на окраине небольшого даже по средневековым меркам города, переносится сознание человека, умершего на Земле. Как попаданец сможет устроиться в новой жизни? Какие приключения и испытания его ждут? Об этом можно узнать, если прочитаете эту книгу. Бастард рода Неллеров #1 Серг Усов Средневековый магический мир погружен в эпоху войн всех со всеми. Государства делят территории, люди ведут борьбу за власть и деньги, маги мечтают обрести могущество. В тело незаконнорожденного герцогского сына, проживающего на окраине небольшого даже по средневековым меркам города, переносится сознание человека, умершего на Земле. Как попаданец сможет устроиться в новой жизни? Какие приключения и испытания его ждут? Об этом можно узнать, если прочитаете эту книгу. Бастард рода Неллеров. Книга 1 Глава 1 За сорок семь лет жизни многое чего можно испытать, однако происходящее сейчас со мной ни в какие рамки не лезло. Вместо ада или рая я получил невесть что. Получается, не заслужил я ни того, ни другого? — Айтер! Перестань! — кричала девчонка совсем рядом. — Ты же его сейчас покалечишь! Лежу на земле в грязи, и кто-то сильно бьёт меня ногой в голову. Кажется, уже не в первый раз. Почему я не чувствую боли? Привкус крови на разбитых губах ощущаю, злое бормотание Айтера и Чибита — кст

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не потому, что Ригер знает какой-то удивительный кулинарный рецепт — всё проще и печальней — я последний год вообще перестал ощущать не только запахи, но и вкусы. Последствия интенсивной химиотерапии. Мне бы сейчас и корка хлеба амброзией обитателей Олимпа показалась.

— Нормально, дядь.

Степ ответил бы так, и я не стал ничего менять в устоявшейся между ним и дядькой манере общения.

— Ешь больше, а то даже лекарь говорит, что ты у меня худой. Я сейчас тоже перекушу, и на работу.

Ничего я не тощий. В самый раз для переходного возраста. Когда мальчишки вступают в пору отрочества, они резко начинают прибавлять в росте, из-за чего порой и выглядят похудевшими.

— Опять поздно придёшь? — задаю традиционный вопрос предшественника.

— Сегодня даже позже обычного. — дядька снимает последние оладьи, ворошит угли под листом очага, чтобы быстрее догорели, садится напротив меня и наливает из кувшина себе в кружку молоко. — Сегодня будет восемь пар виргийских пленников, а в перерыве между их схватками наш любимый Филипп петь будет. Думаю, это надолго. Ты меня не жди, ложись спать.

В моём представлении амфитеатры — это помпезные сооружения вроде римского Колизея. Но место, где служил Ригер, напоминало, скорее, сельский стадион, только вместо футбольного поля засыпанная песком круглая площадка сотню ярдов в диаметре. Вокруг неё всего один ярус трибун в пять рядов скамей. Половину северной части занимают ложи знати с навесами и удобными сиденьями.

Под трибунами располагались подсобные помещения, клетки с животными, конюшня и камеры с военнопленными или преступниками, согласившихся сохранить жизни, а иногда и свободу за счёт убийства на арене своих товарищей в поединке, хищных зверей и быков. Или погибнуть от них самим.

Где-то там в лабиринтах под зрительскими местами и работал опекун. Степ никогда не интересовался, чем конкретно занимается Ригер, не стал спрашивать и я, хотя мне любопытно.

Проводив опекуна, быстро перемыл посуду тёплой водой — дядька позаботился нагреть — и хотел продолжить заниматься своим телом уже во дворике. Строения, стены забора и деревья позволяли выбрать площадку, на которой меня никто не увидит. Чуть позже намеревался всё-таки почитать учебники. Одно дело получить впечатления и знания из чужой памяти, а совсем другое пощупать самому руками, увидеть глазами, услышать, понюхать и попробовать.

Приступить к намеченному не получилось. С улицы донёсся заливистый свист и крики:

— Степ! Ты дома⁈

Это Николас. Пожалуй, единственный друг, нет, даже не друг, а приятель моего предшественника.

Вообще, я понимаю сейчас, что воспитанник Ригера Вилта был глуповат. Не разумом, как раз мозги-то у него умели быстро соображать, а душой.