Счастливая, улыбающаяся женщина, с которой он занимался любовью каждый день и каждую ночь, исчезла.
Действительно ли они разделяли эти моменты? Наполненные шепотом ночи казались частью другого мира, с другими людьми и другими воспоминаниями. Он беспокойно поднялся и пошел в спальню, желая поговорить наедине. Он позвонил Людвигу.
— Что у вас происходит?
— Мы на месте. Парни осматривают территорию, и мы припарковались на улице в пределах видимости от входа.
— Никакой полиции, никакой прессы, — предупредил Тобиас. — Не вызывайте никаких подозрений и не устраивайте сцен. Я не хочу, чтобы праздные зеваки снимали что-то на телефоны. Не давайте им повода.
Брукс был непредсказуем, и Тобиас не знал, какой еще козырь у него может быть в рукаве. Отчет подтвердил то, что Тобиас уже знал; этот человек был ничтожным идиотом, но в отчаянии даже идиот способен на гораздо более опасные поступки. Тобиас не мог рисковать тем, что что-то пойдет не так, особенно, пока Джейкоб с ним.
— Вы ждете сюрпризов? — спросил Людвиг, словно почувствовав тревогу босса. — Это должен быть прямой обмен.
— Да, должен быть, — подтвердил Тобиас. — Без сюрпризов. Пусть бабушка Джейкоба уйдет с деньгами и вернется с Джейкобом. Убедись, что вы находитесь не более чем на расстоянии видимости. Будь там, чтобы проводить их к машине. Назови себя Джин. Я показал ей твою фотографию, чтобы она знала, как ты выглядишь, но помни, она будет напугана и раньше никогда тебя не видела. Скажи ей, что тебя прислал Тобиас, а пароль — Ягода-малинка — на случай, если у нее возникнут какие-то сомнения.
Он уже поговорил с Джин и все ей объяснил, но знал, что в нужный момент она, скорее всего, обо всем забудет и запаникует.
— Понял.
— Обмен должен произойти в ближайшие пятнадцать минут. Удачи.
Тобиас отключился и прислонился к двери, воспользовавшись моментом, чтобы собраться, прежде чем снова присоединиться к Саванне. Она была разбита вдребезги, а он уже знал, каково это — потерять кого-то. Она не потеряла Джейкоба, и он позаботится о том, чтобы мальчик вернулся целым и невредимым. Но до того момента, пока Саванна снова не обнимет сына, Тобиас знал, через что она проходит. Он испытал то же чувство безнадежности и страха, но желал верить в лучший исход — и он позаботится о Саванне и будет рядом.
Это был самый долгий час в его жизни. Почти. Он уже познал большую потерю, чем эта. Его близких не вернуть. Но, даже несмотря на то, что Джейкоб формально не принадлежал ему, и он знал его совсем недолго, это все равно причиняло боль. Тобиас был полон решимости вернуть мальчика в целости и сохранности.
Он вернулся к Саванне, все также сидящей на своем месте, облокотившись на колени и опустив голову. Он взял ее за руку и помог встать.
— Эй, — мягко позвал он и обнял ее.






