Это было достаточным подтверждением того, что что-то случилось.
Тобиас снова набрал номер Колта, но тот по-прежнему не брал трубку. Вместо этого он оставил ему сообщение.
— Брукс, — он попытался говорить спокойно, подавляя ярость, бурлившую у него под кожей. — Где ты, черт возьми? Джин ждет на условленном месте. Твои сорок тысяч долларов готовы. Приходи и забирай. Мы будем ждать всю ночь, если потребуется, но знай: Джейкоб без ингалятора, и если с ним что-нибудь случится, ты не захочешь знать, что я с тобой сделаю.
Мужчина оглянулся через плечо и увидел Саванну, которая сидела на полу, прислонившись спиной к сиденью, глядя прямо перед собой.
Людвиг позвонил и сообщил ему последнюю информацию.
— По-прежнему никого. — Об этом доложил его человек.
— Оставайтесь на месте, — распорядился Тобиас. — Он появится. Ему нужны деньги.
Он подошел и сел рядом с Саванной, потянувшись к ее руке, нуждаясь в чем-то, чтобы держаться, чтобы помочь справиться с внутренней дрожью. Его взгляд упал на фотографию Джейкоба, которую она держала в руках. От милой улыбки мальчика в сердце образовалась трещина. Он хотел утешить Саванну, но не мог найти подходящих слов. Что сказать, когда он сам уже не был так уверен в происходящем?
Что-то случилось или с Джейкобом, или с Колтом. Что-то помешало ему появиться. Может, те люди, от которых скрывался Колт? Могли ли они выследить его?
Тобиас не был точно уверен, в чем замешан Колт, и больше не думал, что разумно вести игру в ожидание. Если люди, преследующие Колта, нашли его, Джейкобу угрожала опасность. Он провел руками по лбу и попытался тщательно обдумать следующий план действий.
Не помогало и то, что они не знали их местоположение, но кое-что им было известно: Джейкоб ушел из школы и Колт, вероятно, звонил из парка. Саванна сказала, что слышала крики детей на заднем фоне. Он мог бы заставить людей Людвига хотя бы осмотреть тот район и дальше.
~~
Саванна не могла сидеть в кресле и вместо этого сползла на пол, ее юбка задралась на бедрах, а руки уперлись в колени. Она вытащила недавнюю фотографию сына, сделанную сразу после Рождества, ту, которую носила в сумочке. Теперь она вцепилась в нее, как в источник жизни, отказываясь выпускать из своих пальцев. Озорное лицо Джейкоба улыбалось ей со снимка.
В горле скопились рыдания, и боль пронзала ее все сильнее с каждым мгновением, когда она смотрела на фото сына. Она бы отдала все, чтобы коснуться его, ощутить мягкость его волос, обнять его и держать в своих объятиях.
Она испытывала облегчение, зная, что он у Колта, потому что, какой бы свиньей ни был этот человек, он никогда не причинит ему вреда. Но теперь, когда он не появлялся и не связывался с ними, тишина убивала ее.






