ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История о лидере неудачливой панк-рок группы, который погряз в сложных отношениях с девушками, беспорядочных связях с ними и псевдоинтеллектуальных спорах. Женщины, «нашисты», сотрудники военкомата, работа — вся окружающая реальность, безвкусная, неприятная и глубоко враждебная, отталкивает его и вынуждает жить в своей собственной. Роман включён в лонг-лист премии «Дебют» 2012 года. В свободном падении Антон Секисов История о лидере неудачливой панк-рок группы, который погряз в сложных отношениях с девушками, беспорядочных связях с ними и псевдоинтеллектуальных спорах. Женщины, «нашисты», сотрудники военкомата, работа — вся окружающая реальность, безвкусная, неприятная и глубоко враждебная, отталкивает его и вынуждает жить в своей собственной. Роман включён в лонг-лист премии «Дебют» 2012 года. Антон Секисов В свободном падении 1 — Как ты будешь жить один, глупый ребёнок? Ты несамостоятелен и рассеян, не приспособлен ни к чему. Ты сразу помрёшь от грязи или от голода. Я собирался торопливо, как вор. В походную сумку падали случайные, попавшие под руку вещи. — Скажи мне, хотя бы раз в жизни ты держал веник в руках? Знакомо ли тебе устройство сливного бачка? Знаешь ли ты, где находятся счётчики? Надо мной возвышалась, на две головы ниже меня, бабушка. По паркету, зловеще шурша, скользили сестрины тапки. Женщины наседали. Загнанный в угол зверь, я судорожно совал в щель сумы книги и плакаты. Плакаты, как назло, не давались, не желали срываться со стен, а сорвавшись, не сгибались

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В свободном падении

Антон Секисов

История о лидере неудачливой панк-рок группы, который погряз в сложных отношениях с девушками, беспорядочных связях с ними и псевдоинтеллектуальных спорах. Женщины, «нашисты», сотрудники военкомата, работа — вся окружающая реальность, безвкусная, неприятная и глубоко враждебная, отталкивает его и вынуждает жить в своей собственной. Роман включён в лонг-лист премии «Дебют» 2012 года.

Антон Секисов

В свободном падении

1

— Как ты будешь жить один, глупый ребёнок? Ты несамостоятелен и рассеян, не приспособлен ни к чему. Ты сразу помрёшь от грязи или от голода.

Я собирался торопливо, как вор. В походную сумку падали случайные, попавшие под руку вещи.

— Скажи мне, хотя бы раз в жизни ты держал веник в руках? Знакомо ли тебе устройство сливного бачка? Знаешь ли ты, где находятся счётчики?

Надо мной возвышалась, на две головы ниже меня, бабушка. По паркету, зловеще шурша, скользили сестрины тапки. Женщины наседали. Загнанный в угол зверь, я судорожно совал в щель сумы книги и плакаты. Плакаты, как назло, не давались, не желали срываться со стен, а сорвавшись, не сгибались в бумажные трубки. Борясь так с одним из них, я изорвал его в клочья.

— Лох, — с удовольствием констатировала сестра. Я показал ей свой средний палец, в ответ она показала мне свой.

До чего же красивые у моей сестры пальцы! Миниатюрные, стройные и очень ухоженные, просто прелесть, а не пальцы, если уметь абстрагироваться от символики. Но я обратился к бабушке.

— Бабушка, а ты не забыла сколько мне лет? — лет мне правда очень много, я даже стесняюсь, не буду называть, — в моём возрасте Йен Кертис и Сид Вишез уже были мертвы. Артюр Рембо несколько лет как, бросив писать, ходил в прижизненных классиках.

Бабушка захлопала чёрными ресницами. Она всё ещё красилась, густо, трагически вызывающе. В блёклых глазах — сосредоточенное непонимание. Вероятно, нужны были другие исторические примеры, близкие ей: Шолохов? Лев Давидович Троцкий-Бронштейн? Но общий смысл бабушке всё равно ясен.

— Раньше были другие времена. У нынешней молодёжи запоздалое развитие. Беспомощные, умственно неполноценные дети до сорока лет.

Я сорвал со стены гитару и стремительно рванул напролом. Бабушка и сестра стояли насмерть. «Ребята, не Москва ль за нами? Умрёмте ж под Москвой, как наши братья умирали», — прочёл я в их решительных глазах. Я отступил вглубь комнаты, к окну, изнывая и маясь. Гитарный ремень успел уже натереть плечо.

— Прогноз погоды, мама! — закричала из своей комнаты моя мама.

— Я не могу подойти, не видишь, Татьяна? Пытаюсь уберечь твоего сына от роковой ошибки. А тебе как будто бы всё равно. Абсолютно наплевать на родного сына! Просто абсолютно.