Я так чертовски зол, что хочу вернуться туда и убить своего отца. Но у нас был уговор. Он принадлежит «Бойне», а не мне. Все, что я могу сделать, это продолжать напоминать себе, что братья заставят его заплатить. Снова и снова, на протяжении многих лет.
— Что было такого важного, а? — спрашивает Элли, ее плечи начинают трястись, а слезы снова наполняют глаза. — Что тебе нужно было сказать ему такого секретного, что я не должна была знать?
Моя грудь сжимается от того, что я собираюсь ей сказать. Что это всего лишь еще одна вещь, которая добавится к длинному списку дерьма в ее жизни.
— Лиам — отец.
Она приостанавливается, ее тело опускается на сиденье, и она хмурится.
— Я не понимаю.
— Мой отец спал с твоей матерью. Она беременна ребенком от моего отца.
Вот что он имел в виду, говоря, что Линк не смог сделать так, чтобы она забеременела, и Лиам имел их обоих. Кто знает, как долго он трахал ее мать. Черт, может, это еще одна причина, по которой она помогла спланировать фальшивое самоубийство Николаса.
Я ослабляю хватку на ее запястьях. Она освобождает их и откидывается на спинку сиденья, глядя прямо перед собой на грозу. Ее мокрые светло-русые волосы прилипли к прекрасному лицу.
— Ребенок будет нашим сводным братом и сестрой? — шепчет она.
— Да.
Оглянувшись, я вижу, как по ее лицу течет первая слеза. Я протягиваю руку и вытираю ее, убирая мокрые волосы за ухо.
— Я ненавижу их, — шепчет Элли, дрожа всем телом. — Я так ненавижу Лиама и Лору.
Закрыв лицо руками, она всхлипывает, и я тянусь к ней, притягивая ее к себе.
— Все будет хорошо, — заверяю я, поглаживая ее по промокшей толстовке.
Она отстраняется и смотрит на меня.
— Все, что они делают, это разрушают все. Все. Я не позволю им разрушить жизнь этого ребенка.
— Знаю, — обхватываю я ладонями ее лицо.
— Мы должны спасти ребенка, — при этих словах у нее подрагивает нижняя губа.
— Мы спасем.
— Позвони Гэвину. Узнай, сможет ли он встретиться с нами здесь. Скажи ему, что мы подождем, — Элли медленно садится на свое место и склоняет голову, глядя на свои руки.
Я достаю из кармана мобильный, понимая, что мы проведем большую часть времени здесь, в «Бойне», пока не родится мой сын или дочь. Вместе с нашим сводным братом или сестрой. Потому что они появятся примерно в одно и то же время.
— Как мы вообще объясним это детям? — тихо спрашивает она. — Мы будем мамой и папой для одного и братом или сестрой для другого.
Я бросаю мобильник на колени и беру ее левую руку. Поднося ее к губам, я нежно целую костяшки ее пальцев.
— Мы разберемся с этим, хорошо? Возможно, какое-то время они будут знать нас как маму и папу. Потом, когда они станут достаточно взрослыми, мы усадим их за стол и позволим брату или сестре решить, кем они хотят нас видеть.






