— Ублюдок! — Катерина пытается оттолкнуться от дивана, но я подаюсь вперед, кладу руку ей на спину и прижимаю ее к себе.
— Ты заработаешь больше, если будешь двигаться, — жестко говорю я ей. — Я оставлю это без внимания, поскольку знаю, что ты не ожидала, каково это будет. Но этот удар был пустяком, Катерина. Тебе нужно научиться не шевелиться во время наказаний, а если нет, то научиться вести себя достаточно хорошо, чтобы они тебе не понадобились.
— Я ненавижу тебя, — шипит она, ее глаза мокры от слез, но я вижу, как сжимаются ее бедра, когда я наношу следующий удар.
— Твоя капающая киска говорит об обратном. — Я обхожу ее по кругу, глядя на пухлые складочки, так идеально обрамляющие ее бедра: они блестят и скользят, ее возбуждение стекает по бедрам. — Ты такая мокрая, что я мог бы заполнить твою девственную киску своим членом, даже не пытаясь. Я бы легко вошел в тебя. — Мой член запульсировал от этой мысли, и я снова опустил ремень на ее задницу. — Я не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя, принцесса. Ты будешь извиваться на моем члене в мгновение ока.
— Никогда, — шипит Катерина. — Я буду думать об этом и лежать, как холодная рыба.
— Если ты будешь думать об этом, то, скорее всего, кончишь еще до того, как я войду в тебя. — Я вижу, как она ерзает на диване, и снова дважды быстро спускаю ремень, сильнее, чем раньше. — Прекрати. Я вижу, что ты делаешь, Катерина. Ты пытаешься заставить себя кончить так, чтобы я не видел. Но непокорные принцессы не кончают, пока я не скажу. Твоя киска теперь моя, и я говорю, когда ей кончать. Ты меня поняла?
Катерина вскрикивает, когда мой ремень снова опускается.
— Да! — Стонет она. — О боже, пожалуйста, прекрати...
— Ни за что. — Я тянусь вниз, поправляя свой ноющий член, прежде чем нанести несколько следующих ударов. Она корчится и плачет, но с каждым ударом по ее покрасневшей попке я вижу, как ее киска становится все более влажной, а бедра ритмично сжимаются. — Ты заслужила это наказание, принцесса. Ты должна принять его, но ты можешь наслаждаться им, если хочешь. На самом деле, мне бы понравилось гораздо больше, если бы ты это сделала.
— Не притворяйся, будто тебе не все равно, — усмехается Катерина, впиваясь ногтями в кушетку, готовясь к следующему удару. — Тебе все равно, нравится мне это или нет.
— О, но мне нравится. — На пятнадцатом ударе я делаю паузу, наслаждаясь видом ее идеальной покрасневшей попки. — Мне очень важно, потому что я люблю, когда непослушная девочка становится мокрой от наказания. И я бы очень хотел, чтобы мы оба получили от этого удовольствие. В конце концов, ничто не доставит мне большего удовольствия, чем то, что ты будешь не только умолять меня кончить, но и трахать тебя.
— Никогда, — выплевывает Катерина, и я снова опускаю ремень.






