ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть Олексы Гуреева «Комендантский час» посвящена борцам героического киевского партийно-комсомольского подполья в период фашистской оккупации. Факты, взятые из исторических источников, дополнены свидетельствами участников событий. Автор вводит в свое документально-художественное повествование дневники героев, тексты радиограмм, другие документы, помогающие правдиво воссоздать атмосферу тех дней. Комендантский час Олекса Гуреев Повесть Олексы Гуреева «Комендантский час» посвящена борцам героического киевского партийно-комсомольского подполья в период фашистской оккупации. Факты, взятые из исторических источников, дополнены свидетельствами участников событий. Автор вводит в свое документально-художественное повествование дневники героев, тексты радиограмм, другие документы, помогающие правдиво воссоздать атмосферу тех дней. Олекса Гуреев КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС Повесть о киевских подпольщиках Светлой памяти участников героического подполья в Киеве в годы немецко-фашистской оккупации, погибших в застенках гестапо. 1 В один из последних дней сентября 1941 года, затерявшись в потоке беженцев, возвращавшихся в свои дома, он устало шагал по разбитой песчаной дороге через Дарницу в Киев. Измученный концлагерем, долгим голоданием и незаживающими ранами, в стареньком пиджачке и изношенных ботинках, с обросшим лицом, с глубоко запавшими глазами и потрескавшимися от жажды губами, он похож был на старика, хотя ему не исполнилось тогда и тридцати. Это был Леонид Третьяк, недавний боец 165‑го

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Комендантский час

Олекса Гуреев

Повесть Олексы Гуреева «Комендантский час» посвящена борцам героического киевского партийно-комсомольского подполья в период фашистской оккупации. Факты, взятые из исторических источников, дополнены свидетельствами участников событий. Автор вводит в свое документально-художественное повествование дневники героев, тексты радиограмм, другие документы, помогающие правдиво воссоздать атмосферу тех дней.

Олекса Гуреев

КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС

Повесть о киевских подпольщиках

Светлой памяти участников героического подполья в Киеве в годы немецко-фашистской оккупации, погибших в застенках гестапо.

1

В один из последних дней сентября 1941 года, затерявшись в потоке беженцев, возвращавшихся в свои дома, он устало шагал по разбитой песчаной дороге через Дарницу в Киев. Измученный концлагерем, долгим голоданием и незаживающими ранами, в стареньком пиджачке и изношенных ботинках, с обросшим лицом, с глубоко запавшими глазами и потрескавшимися от жажды губами, он похож был на старика, хотя ему не исполнилось тогда и тридцати.

Это был Леонид Третьяк, недавний боец 165‑го особого пулеметного батальона, сформированного преимущественно из студентов. Батальон героически дрался на участке реки Ирпень — правом фланге Киевского укрепрайона, затем уже за Днепром, в заболоченных местах речки Трубеж, отчаянно пробивался из окружения, но не пробился... Третьяк был ранен в тот момент, когда яростно строчил из пулемета на открытой местности, — вражеская пуля прошила обе руки пониже локтей. Потом был плен, концентрационный лагерь в селе Гоголив. Группы тяжело раненных немцы перевезли в церковь, которую почти не охраняли, думая, вероятно, что те не в состоянии совершить побег. Третьяка и еще нескольких бойцов спасли местные жители, они дали им гражданскую одежду и тайком вывели за церковную ограду. Каким же удивительно сладким кажется он, воздух свободы! Шел, ежесекундно ожидая пули в спину, и поверил в свое счастье лишь тогда, когда очутился в потоке беженцев. Впереди пятидесятикилометровая дорога на Киев, которую он одолевает вот уже вторые сутки...

Но хватит ли сил на заключительный отрезок пути? Простреленные руки будто налились свинцом, хотя и держит их перед собой, прижав к груди, ноги начинают подкашиваться. Единственный мотор, двигающий его вперед, — это сознание. Человек привыкает и приспосабливается к самым невероятным условиям, порою невыносимым, и выдерживает то, чего не вынесло бы ни одно живое существо, даже более сильное. В отличие от всех иных существ, у человека есть магическое слово: надо! «Надо!» — повелевает сознание, и человек действует, живет, падает, но поднимается и идет дальше, борется до последней возможности.