Кто тут против? Я же вызвал тебе помощницу из Ковена. Пусть работает, — не снижая высокомерного тона отвечал Король. — Не хватало нам только распространить слухи о проклятьях. Мне не нужна народная смута. Никому ничего не говорить. Даже самой принцессе. Пусть Шакенера будет очередным магом целителем.
На том и порешили. Меня представили Тулияне, и она послушно позволила себя осмотреть. Девушка мало чем походила на тёмных эльфов. В её роду точно было смешивание рас. Светлые волосы, голубые глаза, в которых притаилась глубокая печаль. Хрупкая, но стройная фигура с округлыми формами и немаленькая грудь. Теперь стали понятны чувства принца к этой красавице. Её хотелось защитить и уберегать от всех горестей даже мне.
— Глаза потухшие, как при проклятье, но я его не просматриваю. Жизненные силы от глубокой печали сильно занижены. Магия затухает. Не хочет мне откровенно всё рассказать. Придётся заглянуть в её прошлое, — такой был мой вердикт после первого обследования.
Когда взяла кровь у Тулияны и провела ритуал, была не только шокирована увиденным, но и поверить не могла в реальность тех давних событий. Эта скромная, милая, тихая и послушная девушка оказалась убийцей. Я не знала, что сказать и как действовать дальше. Одно ясно, что произошло самопроклятье и теперь супруга наследного принца ничего не помнит. Вычеркнула то ужасное преступление из своей жизни.
— Я смогу тебе помочь, если ты всё вспомнишь и раскаешься искренне и душевно, как перед Богом. Забыть не значит себя простить. Ты не обязана об этом всем рассказывать, но сама ещё раз проживи тот роковой день.
— Нет, — тихо плакала девушка, — мне страшно. Там Смерть.
— Да, но посмотри мне в глаза, — настаивала я, действуя «чарами памяти». — Ты должна туда вернуться. Прошлое не вернуть, но и забыть нельзя.
— Мне исполнилось семь лет, — Тулияна не могла отвести свой взор от моих глаз и воспоминания нахлынули на неё, как огненная лава, что жжёт праведным огнём душу и сердце. — Он был таким маленьким, беззащитным. Смотрел на меня доверчивыми синими, как небо глазами и улыбался. Брата все любили боготворили, как наследника, а про меня забыли. Решила — раз не станет его, тогда всё будет, как прежде до рождения этого демонёнка, что отнял у меня любовь родителей.
— Эгоистка, преступница, убийца! — уже кричала принцесса, обливаясь слезами и проклиная себя. Мне пришлось её крепко прижимать к себе и пытаться успокоить. — Я, когда няня ненадолго отлучилась, взяла на руки Эйсона, подошла к балкону и сбросила его вниз на каменные плиты. Никто не подумал, что такое преступления мог совершить ребёнок. Няню судили, хоть она и молила о пощаде. Отец сказал, что всё равно здесь есть её вина, раз не смогла уберечь от неизвестной нечисти их дитя.






