Рано утром я отбуду. Вот, возьми за беспокойство, — по столу скакнула серебрушка и исчезла в огромном кулаке трактирщика. Толстяк поклонился и растворился в собственном заведении, а Вальдрес, оставшись наедине с мыслями, не сразу заметил служанку, присланную хозяином проводить его до комнаты.
Столица Торговой Империи — белокаменный Ивокарис, встретила его плотной людской массой у южных ворот. Близился сезон дождей и крестьяне спешили расторговать все излишки урожая.
«Всё как всегда, словно и не уезжал» — подумал Вальдрес с грустью.
Гвардеец в запылённой кирасе и с лицом, измученным вчерашними возлияниями, увидев перстень мастера, предусмотрительно надетый на палец, с поклоном посторонился, но тут же прикрикнул на какого-то мужичка, попытавшегося проскочить вслед за магом. Проехав арку ворот, Вальдрес на мгновение придержал коня. Страшно хотелось повернуть направо, в сторону дома, но тянуть с визитом к Архимагу не стоило — и так задержался почти на полгода. Постояв пару мгновений, он решительно повернул коня в сторону видневшейся вдали башни Магической Гильдии.
Улица вывела его на базарную площадь, заполненную в это время до предела. Прищёлкнув пальцами, маг создал вокруг себя «полог тишины», что отрезал шум базара как ножом. Смирившись с тем, что быстро проехать к Цитадели Стихий не получится, Вальдрес расслабил поводья и позволил коню самому выбирать дорогу в толпе. Цепкий взгляд молодого мага пару раз вычленил из разношёрстного муравейника серые рясы.
«Не соврал трактирщик, — подумалось с грустью. — Даже в столицу начала просачиваться вера в Единого. Знал бы Сетт'иллис, как эти святоши извратили его светлый образ…»
Миновав базарную площадь, маг свернул в проулок, упирающийся в широкую аллею, в конце которой высились стены обители магов.
Издалека Цитадель Стихий напоминала белокаменный цветок. Стройное тело башни — узкое, длинное, украшенное причудливой резьбой — не просто стояло на земле — оно словно прорастало изнутри, неуклонно стремясь к небу и солнцу. Даже не верилось, что это всего лишь мрамор, нежные тонкие линии скорее напоминали шёлк, заботливо и чуть небрежно обёрнутый вокруг хрупкого стебля. Мягкие складки, почти невидимые вверху, тяжело стекали к подножию, образуя с одной стороны подобие скального уступа, а с другой — изящную широкую лестницу, украшенную ажурными перилами. Венчала башню удивительной красоты крыша, похожая на полураспустившийся бутон. Она поднималась на высоту, втрое превосходящую высоту самых высоких деревьев, хороводом окруживших Цитадель с трёх сторон. А поверх крыши божественная рука небрежно бросила невесомое покрывало из тончайших каменных кружев — как символ благословения и покровительства.






