Всем кандидатам оставалась всего одна дорожка – к служебному лифту, в котором оставили активной только одну кнопку, ведущую в холл небоскреба Окане, “второго по высоте и первого по числу рабочих мест в префектуре”, как говорила девушка, проводившая экскурсию. Она была тут, в коридоре. Сопровождала своих подопечных до самого финала. Мне от красавицы достался безучастный поклон. Ну да. Как я могу быть ей интересен? Я никому не нужен даже в той отрасли, где очень хорош. Рассчитывать на успех в чем-то другом не стоит и надеяться.
В итоге, заел неудачу в обычной уличной раменной, осилив сразу три порции. И ничуть не объелся, к слову, смог бы больше, но деньги не бесконечные, а мне еще за аренду платить. Во внутреннем кармане пиджака начал вибрировать мобильник. Недорогая модель смартфона, выделяющаяся только размерами экрана. У меня большие руки и девайс под них нужен соответствующий. “Ниида Хиро” – высветилось на экране. Отец звонит. Он у меня записан по фамилии и имени, а не просто “Папа”, как сделало бы большинство. Все-таки разработчики операционной системы старались, продумывали сценарии использования своих приложений. Адресная книга, упорядоченная по фамилии и имени – часть замысла. Зачем же я буду его разрушать? Это выйдет вредительство какое-то.
– Pronto! Ниида Макото слушает, – отвечаю на звонок. По какой-то психологической причине мне до крайней степени некомфортно произносить обыкновенное моши-моши, которое используют абсолютно все. Почему? Не знаю. Обращаться к психологу с подобной ерундой я постеснялся. Никакого урона ни мне, ни собеседнику от того, что я отвечаю в своем стиле, ведь нет. Выход нашел в использовании иностранных слов. Pronto, holla, allo, wei. Специально заучил варианты на самых разных языках. Мне кажется, что забавно.
– Моши-моши, сынок. Это на каком языке ты мне сейчас ответил? Я звоню узнать, как у тебя дела с собеседованием. Ты рассказывал, что это очень хорошая компания.
– На итальянском, пап. Все хорошо, меня наверняка приняли, – сказав это, я чуть не взвыл от прострелившей меня резкой головной боли. Врать мне почему-то физически больно. С самого раннего детства так. Можно сказать, что я и не врал никогда. Сегодня может быть второй или третий раз, когда открыто и сознательно обманул. У папы проблемы с сердцем. Если сказать ему, что и тут я пролетел, будет сильно переживать, а там и до сердечного приступа недалеко. Ложь во спасение. Злая ирония в том, что я, со своим жутким лишним весом, обладаю куда более здоровой сердечно-сосудистой системой, чем мой худощавый и жилистый отец, всю жизнь проведший за тяжелым физическим трудом…
– Ох, как я рад за тебя, Макото! – судя по голосу и правда рад. Ну хоть обрадовал старика. Ему одному есть дело до того, как идут мои дела.






