— Ему очень повезет, если он не надорвет спину, таская на руках такую упитанную крошку, как ты, верно? — хмыкнул мистер Биллингтон.
Лука резко остановился и повернулся лицом к мистеру Биллингтону.
— Еще раз оскорбите Айрис, и я расскажу нашему правлению о марихуане, которую вы выращиваете.
Лицо мистера Биллингтона покраснело.
— Это грядка розовой мальвы, молодой человек, а не конопля.
Лука пристально посмотрел на него, и мистер Биллингтон прочистил горло.
— Это лечебное растение.
— Разумеется. Извинитесь перед Айрис, — добавил Лука.
— Прости, Айрис, я не хотел тебя обидеть, — проворчал мистер Биллингтон.
Лука ушел, прежде чем я успела ответить. Он поднялся по ступенькам, а я открыла свою дверь и захлопнула ее, когда мы вошли внутрь.
— Где твоя спальня? — спросил Лука.
Совсем другая боль возникла в моем паху при одной только мысли о нахождении Луки в моей спальне. Не обращая внимания на зарождающееся в животе волнение, я указала на коридор.
— Третья дверь справа.
Лука отнес меня в мою комнату, и должна признаться, я удивилась, что он даже не запыхался. Мой желудок всколыхнулся, как только Лука переступил порог моей спальни. На аккуратно застеленной кровати вальяжно развалился мой кот Рокки, приоткрыв один глаз и с легким презрением изучая нас, пока Лука нес меня к кровати.
— У этого кота не хватает уха? — удивленно спросил Лука, укладывая меня на кровать.
— Да, — кивнула я.
Рокки сел и зевнул, обнажив беззубые десны, прежде чем лениво облизать одну лапу.
— Господи, сколько лет этому коту? — поинтересовался Лука.
— Рокки не такой старый, — заверила я. — Просто у него была тяжелая жизнь до того, как я его взяла домой.
Я была уверена, что Лука не любит животных. Поэтому едва не свалилась с кровати, когда Рокки потянулся и подошел, чтобы потереться о бедра Луки, и Лука нежно почесал мордочку кота. Рокки тут же начал мурлыкать и пускать слюни — обычная реакция моего кота, когда кто-то гладит его физиономию.
Я уставилась на слюни на пальцах Луки и виновато вздохнула:
— Прости, он пускает слюни, если гладить его любимые места.
— Ясно, — отозвался Лука. Он потянулся к коробке с салфетками на моей тумбочке и замер. Проследив за его взглядом, я в ужасе сжалась всем телом. Мой вибратор во всем своем огромном фиолетовом великолепии гордо красовался на тумбочке.
Молчание длилось целую вечность. Его нарушало только мурлыканье Рокки и звуки, издаваемые женщиной, у которой случился обширный коронарный приступ.
С пылающими щеками я выдавила из себя:
— Это мой… эм… то есть, я использую его для…
— Я знаю, для чего он предназначен, — заверил Лука, доставая из коробки салфетку и вытирая пальцы. — До свидания, Айрис.
Он вышел из моей комнаты, а я рухнула на спину, едва захлопнулась входная дверь.






