— Перестань пялиться на свою ногу, — раздраженно сказал Лука. — Как твой пах?
— Вообще-то, лучше, — заверила я. — Пульсация почти прекратилась, так что я, пожалуй, пойду.
Я попыталась сделать шаг и закричала, как раненый мангуст, когда ужасная боль пронзила мое бедро и промежность. Моя дурацкая нога снова подкосилась, и я вцепилась в Луку, поспешно схватившего меня за бедра.
— Черт, — простонала я. Глаза слезились, и мне снова захотелось блевать, стоило Луке усадить меня обратно в кресло. Я прижала руку к внутренней стороне бедра, закусывая губу, чувствуя, как боль накатывает на меня тошнотворными волнами.
— Айрис? Не вздумай падать в обморок.
Я едва слышала голос Луки из-за звона в ушах.
— Лука, мне как-то нехорошо. — Мой голос отдалился, и мир поплыл.
Лука положил теплую руку мне на шею и слегка надавил, и я уткнулась грудью в бедра, а моя голова свесилась ниже колен.
— Дыши глубже, Айрис.
Я втягивала воздух большими глотками, пока Лука разминал мою шею, а пульсация в паху в конце концов уменьшилась до более приемлемого уровня.
Я выпрямилась, и Лука спросил:
— Голова еще кружится?
— Нет. Мне лучше.
Он по-прежнему гладил мою шею, проводя большим пальцем вверх и вниз по коже.
— Ты уверена?
— Да, — подтвердила я.
Мы в молчании смотрели друг на друга. Светло-голубые глаза Луки заглядывали в мои темно-карие. Его светлые волосы были коротко подстрижены, а в уголке рта притаилась самая милая маленькая родинка. Как же часто я представляла, что прижимаюсь губами к этой родинке. Темная светлая щетина покрывала его щеки и подбородок, и я с трудом удержалась от желания провести по ней пальцами. Обычно Лука был чисто выбрит, но я ничуть не жаловалась на наличие щетины. Ведь с ней он выглядел чертовски сексуально.
Лука продолжал водить большим пальцем по моей шее, и легкое давление и тепло от его прикосновений вызывали у меня странные ощущения. Пристально глядя на его родинку, я наклонилась вперед, приоткрыв губы. Может, Лука не будет возражать, если я его поцелую?
Лука резко отпустил меня и прочистил горло. Его щеки вспыхнули красным цветом, и я внутренне выругалась, откинувшись в кресле. Я вела себя как подросток, отчаянно желая, чтобы на меня обратил внимание сексуальный парень из старшей школы.
— Спасибо, — выдавила я. — Прости, я чуть не упала в обморок. Я не очень хорошо переношу боль. Бабушка говорит, что я самый слабый человек, которого она когда-либо знала.
— Потянуть связки в паху весьма болезненно, — заметил Лука. Потом присел на пол рядом с моей ногой и открыл аптечку, посмотрев на меня. — Айрис, отвернись, пожалуйста. Я бы не хотел, чтобы тебя стошнило.
— Хорошо, — сказала я со смущенным смешком. — Обещаю, что не буду блевать на тебя.






