Он был в ужасе в тот момент, когда пришел в себя и увидел, что я стою над ним.
— Я буду говорить коротко и мило. Коротко для тебя, но мило для меня, — я останавливаюсь, поставив ноги по обе стороны от его головы. — Ты причинил боль многим женщинам, Майкл.
— Они были шлюхами. Наркоманками. Их использовали тупо для грубого секса.
— Так ты очищаешь свою совесть? — спрашиваю я, постукивая носком ботинка по его левому виску.
Он думает, что речь идет о секс-работницах, на которых он напал. Это часть основной причины, но сейчас он привязан в садовом сарае не поэтому. Этот момент мой любимый. Когда такой негодяй, как Майкл, приходит к пониманию того, что он больше не контролирует ситуацию.
— Что, по-твоему, я сделал? — выплевывает он, но его речь звучит невнятно из-за потери крови и отсутствия зубов, — Измена жене не является преступлением. Эти женщины были согласны!
— Нет, но покупка и продажа женщин — совсем другое дело, — отвечаю я, низко приседая и упираясь локтями в колени, отчего мое отражение маячит в его треснувших очках. — Имя Пенелопа Уайлд говорит тебе о чем-то?
Его глаза округляются от явного шока и осознания. Когда он, наконец, открывает рот, чтобы заговорить, я вытаскиваю нож из пиджака и провожу им по его горлу. Он дергается, отчаянно пытаясь не схлопотать смертельную рану. Я переступаю через него и оставляю его захлебываться собственной кровью.
Задний двор все еще пуст, когда я иду по лужайке. В новом доме на набережной справа от меня свет горит почти в каждом окне. Богатеи и их гребаные вечеринки. Все они не обращают внимания на опасность прямо возле дома, их убаюкивает ложное чувство безопасности благодаря новейшим системам охраны. Когда обнаружат тело Майкла, эти люди подумают, что находятся в своей гребаной версии сериала «Улика».
Я уже открываю боковые ворота, готовясь заняться сыном Майкла, когда меня останавливает грохот металла, сопровождаемый приглушенными ругательствами. Слабое сияние оранжевого света исходит из теплицы в нескольких футах от меня. Было бы проблемой, если бы меня кто-нибудь увидел. Хотя, скорее всего, это просто очередной руководитель среднего возраста, который ищет место, где можно нюхнуть кокаин.
Я выхожу через ворота и иду вдоль живой изгороди, останавливаясь, когда мне открывается прекрасный вид на блондинку в теплице. Время останавливается, когда я вижу, что это та женщина, которую я узнаю где и когда угодно. Скарлетт сидит на богато украшенной белой металлической скамейке, подперев ногу. Темно-синее атласное платье облегает изгибы ее тела, одна сторона которого задралась, открывая самую красивую киску, которую я когда-либо видел. Она рисует пальцами круги на клиторе, не обращая внимания на зрелище, которое устраивает. Мой рот наполняется слюной.






