ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Королева Англии Елизавета II… Оказывается, на формирование ее как личности, которой рукоплещет весь мир, огромное влияние оказала простая шотландская учительница Мэрион Кроуфорд. Именно этой талантливой и прогрессивной девушке король Георг VI и его супруга доверили воспитание дочерей — Лилибет и Маргарет. Где бы ни находились юные подопечные, Мэрион всегда была рядом: учила, поддерживала, подставляла плечо в трудную минуту. Вот только любовью ли на любовь ответила своей гувернантке Елизавета, взойдя на престол? Интригующий роман Венди Холден распахнет перед читателями двери Букингемского дворца и Виндзорского замка. Правящие особы предстанут в образе обыкновенных людей — плачущих и смеющихся, влюбляющихся и переживающих семейные драмы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но сшиты они были из плотной кожи и явно стоили немало.

— Пожалуй, следует представиться, — проговорил незнакомец. — Меня зовут Валентин.

— Валентин? — переспросила она, даже перестав на миг чистить платье, — и подняла взгляд, встретившись глазами с темноволосым молодым человеком. — Это в честь святого Валентина, не так ли?

— Все так говорят, — спокойно произнес он. — Но на самом деле в честь персонажа из «Двух веронцев».

Его английский был истинно британским, пускай и лишенным привычной чопорности и отрывистости, столь свойственной англичанам. По речи чувствовалось, что собеседник образован и далеко не беден, и, надо сказать, слушать его низкий, теплый, слегка хрипловатый голос было весьма приятно.

— Не видела этой постановки, — распрямившись, пожала плечами Мэрион.

— О, это я тоже слышу частенько! А вас как зовут?

— Мэрион.

— В честь девы Марион?[3]

— Все так говорят, — парировала Мэрион. И хотя это было ложью, она решила ничего больше не объяснять.

— Ну что ж, тогда мы квиты, — заметил он, широко улыбнувшись, а Мэрион вдруг точно током прошило от мысли, как же он красив!

Глаза у него были большие и черные, и в них поблескивали озорные огоньки. Непослушная прядь упала на лоб, придав Валентину сходство с непоседливым мальчишкой — хотя, наверное, они с Мэрион были ровесниками, и ему тоже было немногим больше двадцати. Помимо поношенных ботинок, его облаченье состояло из мятых фланелевых брюк, чуть потрепанного твидового пиджака и алого, точно пламя, шарфа. С плеча свисала холщовая сумка цвета хаки с откидным клапаном, на вид очень громоздкая и тяжелая.

— Вы, как я посмотрю, местная, — заметил он.

— Чего не скажешь о вас, — усмехнулась Мэрион.

— Неужели это так бросается в глаза?

— У вас нет шотландского диалекта.

— О да, научиться ему — это и впрямь целое дело, — невозмутимо отозвался Валентин. — Даже шотландцы — и те не справляются. В Глазго вон с этим совсем беда!

Мэрион не смогла удержаться от смеха.

Валентин вновь одарил ее ослепительной улыбкой.

— Я из Лондона. Не бывали там?

Мэрион покачала головой. Еще ни разу в жизни она не покидала пределов Шотландии, вот только это никогда ее особо не заботило. Но сейчас она вдруг почувствовала себя ограниченной провинциалкой.

— Мне пора, — сказала она.

— А можно вас проводить?

[3]

Имеется в виду возлюбленная Робин Гуда, популярная героиня английского фольклора.

— С какой стати? — с подозрением поинтересовалась Мэрион.

— А с такой, что вы необыкновенно красивы!

Комплимент прозвучал столь неожиданно, что она снова чуть не расхохоталась. Но куда больше, чем смеяться, ей хотелось поверить, что он и на самом деле так думает.

— Эта прическа вам очень идет, — добавил Валентин, и на душе у Мэрион потеплело.