Могла бы согласиться с братом, что теперь моя жизнь здесь, и до параллельных миров нет никакого дела. Но тогда бы я солгала самой себе.
Родина, далекая, израненная, недостижимая, вдруг встала передо мной, как пожилая грустная мать, простирающая руки к любимой дочери. А вместе с нею встал вопрос: смогу ли я спокойно жить, зная, что могла бы залечить ее раны и утешить ее печальную старость?
Домой я вернулась в сумерках. Долго стояла у окна, глядя на темнеющее небо. Потом вспомнила, что весь день ничего не ела, и решила влить в себя хотя бы немного кипятка…
– Добрый вечер.
Эфлер появился у крыльца неожиданно. Мне показалось, что он вышел ко мне прямо из вечернего тумана.
– Мы сегодня виделись.
– Позволишь присесть?
Я пожала плечами. Элерон неслышно опустился на ступеньку рядом со мной.
– Ты пришел слишком рано. Я пока не готова дать тебе ответ.
– Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз.
– Говори.
Он глубоко вздохнул.
– Леонора, я очень перед тобой виноват. Виноват настолько, что поверить в мою искренность почти невозможно. Тем не менее, я хочу исправить свою ошибку – хотя бы частично. Но я пойму, если ты откажешься от моего предложения.
Я усмехнулась, покачала головой.
– Некоторые люди неисправимы. Признайся, Эл, тебе ведь по-прежнему плевать на Даламан. Ты искал меня вовсе не для того, чтобы вернуть ему магическое равновесие, а чтобы порвать нить, которая связывает тебя с небесным колодцем. И больше ничего. Если это произойдет, ты покинешь родную реальность и переместишься в другую. Твой личный резерв здорово вырос, и ты наверняка сумеешь это провернуть без помощи волшебного родника. В новом мире можно будет заново построить свою жизнь. Организовать себе второй шанс, как мне организовал его древний страж из подземного лабиринта.
На лице Эфлера мелькнула кривая улыбка.
– Как, однако, хорошо ты меня понимаешь, – негромко произнес он. – Да, я жуткий неисправимый эгоист. За сто двадцать лет я страшно устал от магии, гибнущего Даламана и его треклятого огненного колодца. Да, я хочу изменить свою жизнь. Или же вовсе ее прекратить. В ней больше нет смысла, Леонора. Знаешь, о чем я сейчас жалею? О том, что давным-давно позволил тебе переступить порог волшебной пещеры. Мне надо было отправить тебя обратно, как только мы открыли ту дверь. Пусть бы я умер – прямо там, на входе. Тогда бы остались в живых все остальные – и ты, и Вуур, и весь Алоир. Ваши смерти – это огромный камень, который я несу на своей спине из года в год, а он становится тяжелее и тяжелее. Знаешь, я часто тебя вспоминал. И часто видел во сне. То, что мы беседуем сейчас лицом к лицу – самое великое чудо, которое только могло со мной произойти. Понимаешь, что это значит? Что наша история еще не закончена.
Я повернула к нему лицо. Эфлер был строг и серьезен.






