С них улыбаются голливудские звезды, западные музыканты, известные спортсмены и красивые модели, излучающие успех, радость и секс. На одном из фото бразильская модель Алессандра Амбросио. Она сидит на золотом песке — полностью обнаженная, скрестив ноги и прикрыв коленями грудь. Ее голова чуть запрокинута, а взгляд устремлен в объектив фотографа. Над снимком большими золотыми буквами написано:
Gloss
Yourself
. С другой стороны опенспейса находится стеклянный кабинет главного редактора. Рядом с его дверью кто-то оставил черный передвижной рейл с пустыми вешалками. На рабочих местах сотрудников журнала стоят потухшие аймаки и разбросаны личные вещи. По их количеству на столах можно определить, кто остался работать в издании, а кому пришлось покинуть его вместе с крупными рекламодателями. Я вспоминаю, как полтора года назад в редакции всегда было шумно, и все приходили сюда, как в любимый дом, чувствовали себя частью модного и влияющего на массы издания, и все хотели сделать новый номер лучше предыдущего, иногда засиживаясь для этого до глубокой ночи. Когда я выхожу из своего кабинета и прохожу вдоль рядов с выключенными компьютерами, замечаю за одним из столов молодого парня: он читает новостную ленту и молча поворачивается в мою сторону. Я подхожу к полке, на которой выставлены награды журнала за все время его существования. Позади прототипов корпоративного «Оскара» стоит большая рамка с выпуклым стеклом, за которым находится мяч для американского футбола с автографом Тома Брэди. Я долго смотрю на овальный мяч — его швы измазаны то ли землей, то ли грязью, — а потом подхожу к столу арт-директора Ники, на котором замечаю большую книгу, на обложке которой молодая девушка в розовом платье кормит с руки павлинов. «Фредерик Лейтон» — написано на книге. Я беру ее и начинаю пролистывать, внимательно вглядываясь в работы художника, а потом на переплет внезапно падает белая крошка, и когда я поднимаю голову, то замечаю маленькую трещину на потолке, которую раньше никогда не видел.
— Ты чего? — слышу голос Юли. — Макс?
Я перевожу взгляд, откладываю книгу и иду к Юле.
— Трещина какая-то, — отвечаю я, присаживаясь рядом, — на потолке. Осыпается побелка, кажется.
Юля смотрит на потолок, но ничего не замечает.
— Отсюда не увидишь, она маленькая. Надо туда подойти, — объясняю я.
— Ну трещина и трещина, не рухнет же потолок из-за нее.
— Не знаю, смотря как пойдет.
— Ты как?
— Да нормально, только голова тяжелая немного, — говорю я, слегка покачиваясь на офисном кресле.
— По тебе видно. Ходишь как неприкаянный, мяч этот разглядываешь, трещины видишь. Отдыхать надо, Макс, — советует Юля, смотря в монитор и заполняя какую-то таблицу в Excel.






