Людей там никаких, ну ни одного вообще, и упряжек нет, и саней. А зато мох, бобы всякие, грибы вот в избытке. Сколько хочешь. И солнышко. А то у нас муть серая на небе все время. Задрало.
ПЕТЯ
(кивает)
. Задрало.
ВАСЯ. Главное, так, сука, каждый год… Я ведь и не жил толком. Ну, сам то есть, для себя. Каждый год с Петей идем просить об увольнении, а им хоть бы черт. Только в том году…
(Робко.)
В начале года, короче, сказали, что отпустят, если год отхожу. В ноябре отпустить обещали.
Пауза.
ДАВИД. И ничего?
ВАСЯ (хмуро, в себя)
. Жду еще.
ДАВИД. Уже ведь конец декабря! Так они вам отказали?
ВАСЯ
(грубо)
. Сказал, блин, что жду еще. Молчат, значит.
(Примирительно.)
Че их трогать. Передумают еще…
АРТЮР
(вдохновенно)
. Василий, ты когда говорил про свой луг, про людей — ты говорил, как настоящий поэт! Ты не пробовал писать стихи? Мне кажется, у тебя бы прекрасно вышло!
ВАСЯ. Иди лесом.
Молчание. Ветер усиливается, мужик скидывает куртку и начинает делать перед елкой разминку. Артюр набирается смелости и тихо, озираясь на Рудольфа, заговаривает.
АРТЮР. А я всегда мечтал писать стихи. Знаю, что смешно, но ведь так хочется! Иногда вот смотришь на ветер и думаешь: не ветер это, а порыв. Ну, прекрасный. А потом глядишь на брата своего, на оленя северного, и понимаешь: какой олень, дурак, это же гордый зверь!
КОСУЛЯ ДАША. Да-да, а иногда смотришь на снег зимой, а под ним лишайничек…
(Пауза.)
Вкусный…
Пауза.
РУДОЛЬФ. Задерживается старик наш.
ПЕТЯ. Так небось письма разгребает. В этот год раза в три больше прислали.
ДАВИД. А что просят?
ПЕТЯ. Я почем знаю. Но, видать, не подарки, раз мешок легкий.
Пауза.
ВАСЯ. Снега тоже, блин, никакого.
КОСУЛЯ ДАША. Так это же глобальное потепление, что снега нет — так и надо! Люди по домам сидели, заводы стояли, вот природа и выздоравливает: как копыто мое, так и природа выздоравливает.
ДАВИД. Наоборот ведь должно быть.
КОСУЛЯ ДАША. Нет-нет, копыто в порядке.
Пауза.
РУДОЛЬФ
(собравшись с силами, его нос постепенно краснеет)
. Дарья, мне нужно с вами поговорить. Давайте отойдем на минутку.
КОСУЛЯ ДАША. Давай, чего же нет-то.
Рудольф высвобождается из упряжки, помогает освободиться косуле Даше и уходит за сцену. Петя и Вася многозначительно переглядываются. Мужик снова падает в снег и засыпает.
ДАВИД. Артюр, а позвольте поинтересоваться. Что за тайна скрывается за вашим именем?
АРТЮР
(негромко)
. Рембо.
ДАВИД. Прошу прощения?
АРТЮР. Артюр Рембо. Великий поэт. Папа назвал меня Артуром, в честь деда, а мне это имя никогда не нравилось. И я решил, что буду Артюром.
ДАВИД. Как интересно. А как ваш год? Удался? Многое успели написать?
АРТЮР. Да много, только я все сжег.
(Заметив недоуменный взгляд Давида, неохотно.)
Плохо все было.
ДАВИД. Плохо?
АРТЮР. Мне кажется… Мне кажется, чтобы написать хорошие стихи, нужно жить в хорошее время.






