Не хочу показаться какой-нибудь извращенкой, но даже последние новости никак не повлияли на мое отношению к нему. Точнее я пыталась, но не смогла. Он по-прежнему оставался для меня мужчиной, которого я полюбила как женщина, в первую очередь. Стыдно себе в этом признаваться, но что есть. Разве можно просто так взять и переключиться, взять и отключить. У меня, к сожалению, нет рубильника.
Так вот этого больше нельзя любить. СТОП.
Разве отец перестанет любить своего ребенка только потому, что узнает, что в нем не течет его кровь?
А ребенок? Разве он перестанет любить и считать отцом того, кто отдал годы на его воспитание, только потому, что однажды узнал, что с этим родителем у него даже нет общего ДНК.
Вот тут также. Только наоборот, получается.
Надо понимать, что есть необъяснимые влечения, а есть голос разума и закон. Природы, моральный, как хотите, так и называйте, не имеет вообще значения.
Я стою в центре коридора, голая, а с меня в три ручья стекает вода.
Вначале я подумала, что у меня началась галлюцинация, ведь последние минут десять я точно только о нем и думала. Вот ОН и возник передо мной.
Мираж.
Не знаю, в какой момент я поняла, что он вполне себе настоящий, но осознание того, что я стою перед ним абсолютно голая, вызвало во мне дикий ужас.
Оказавшись в своей комнате, я долго не решалась из нее выйти. Нервно перебирая шаги, ходила взад-вперед. Стыдно было до жути. И стыд этот был в пятидесяти оттенках красного.
У меня горело все. От ушей до стоп. Будто я перележала под солнцем, либо у меня началась аллергическая реакция.
Так, я не могу здесь вечно прятаться.
Мне все равно придется выйти и отсюда, когда Рома приедет.
Спустя время я уже стояла на кухне, покорно выжидая Ника.
Хотя зачем я его жду?
Нужно просто свалить отсюда куда подальше, и не заводить с ним никаких ненужных разговоров.
Никита появился на кухне в одном, мать его, полотенце на бедрах, выпячивая загорелую грудь.
Ну, хоть на этом спасибо.
Я засмотрелась на его идеальное шоколадное тело. Сразу видно, что человек прилетел из «лета», о котором мы здесь в Питере можем только мечтать. Кажется, хотя нет, так оно и есть он стал даже немного шире в плечах, мощнее, только щеки почему-то осунулись, а на голове пропали его милые кудряшки и, вместо старой взъерошенной копны волос, была короткая стильная прическа с выбритыми висками.
— Ну, рассказывай, что ты задумала, бегая тут голая? — улыбнулся он, поднося ко рту стакан с водой.
Я посмотрела на него презрительно, подмечая, что он не меняется.
— Я думал, ты здесь больше не живешь, не ожидал тебя встретить, — продолжил он. — Если ты хотела сделать мне сюрприз, так я скажу, что тебе удалось меня удивить. Я польщен! Спасибо за теплый прием.






