— Ну, я не чужой тебе человек… Я твой… брат… И я не могу…
— Ник, — она перебила меня, смеясь, — прошу, оставь эту чушь про «брат-сват»! Ты же знаешь, что это не так. — Она снова отвернулась и пошла дальше.
— Но ты и вправду мне сестра… Ника! Мой отец является и твоим отцом тоже. — Бросил я ей в спину, на эмоциях, не подумав и тут же пожалел.
Она остановилась и замерла.
Черт!
В этот момент крупные капли дождя начали биться об землю. Я взглянул на небо, оно уже было затянуто черным полотном.
— И как давно ты об этом знаешь? — Также спиной и очень тихо говорила со мной Ника.
Меня удивило ее спокойствие, ибо внутри меня бушевали пожары.
Разговор, который так много раз откладывался, наконец, должен был состояться и это заставляло сильно нервничать.
— Ты будто совсем не удивлена. Ты… что знала об этом?… А-а… как же то, — говорил я, запинаясь, — что произошло тогда в гостевом домике? — Я начал протирать виски в недоумении. — Как же?…
Ника молчала. Дождь начинал стучать еще интенсивнее, создавая вокруг яростный и громкий шум.
— Потому что ты мне не брат, Ник… Может я и дочь твоему отцу, но ты мне не брат… По-крайней мере, не кровный…
— Не понимаю…
Ника молчала. Только дождь неустанно громко о чем-то говорил, окутывая нас своим холодом.
— Ника, что ты хочешь этим сказать?
Я подошел к ней ближе и дотронулся до плеча. Одежда на ней уже насквозь отсырела. Ее темные волосы лежали мокрыми волнами на ее спине.
— Тебя усыновили, Ник, — сказала Ника, еле дыша. И в этот момент раздался сильный грохот в небе, как и в моей голове.
Я сделал шаг назад немного пошатываясь.
— Боже, Ник, прости… — Повернулась она ко мне, прикрывая ладонями нижнюю часть лица.
Но я будто терял рассудок. Ее силуэт начал расплываться. То ли дождь был настолько сильным, что размывал ее очертания, то ли я терял зрение.
В области груди меня болезненно кольнуло, от чего я упал на колени, обняв себя двумя руками.
Я сидел на мокрой земле, пытаясь вернуться к реальности, но все дальше и дальше куда-то уплывал.
— Ник, прости меня. Ты не должен был таким образом узнать обо всем этом. И точно не я должна была тебе об этом рассказывать. Господи… — Слышал я сквозь шум голос Ники.
В моей груди тяжелым грузом что-то повисло. Это «что-то» явно перекрывало мне кислород и затрудняло дыхание. И это была не метафора, я действительно физически ощущал этот предмет внутри себя.
Перед глазами начали в быстром темпе пролетать годы моей жизни. С самого раннего детства. Когда я дошел воспоминаниями до сегодняшних реалий, этот груз внутри моей груди будто сорвался куда-то вниз и исчез, оставив после себя ощущения легкости и даже свободы.
В небе снова раздался грохот. И, кажется, именно в этот момент я заревел.






