Его рука, державшая бечёвку, слегка дрожала. Одно движение этой руки и сеть упадёт. Медлить нельзя. Вот дед уже чуть подтянул бечеву. Ещё минута и будет поздно.
Я приподнялся, сложил ладони рупором:
— Ого-го-о-о! Кышь, кышь!
В ту же секунду дед огрел меня звонкой оплеухой. Я громко заревел и побежал через поляну, ломая кусты, распугивая птиц, которые ещё не улетели с точка. Велел мне неслась брань разъярённого старика.
Так закончилась моя первая и последняя охота за пернатыми певцами.
В тот день, несмотря на скандал (старик пожаловался матери), я чувствовал себя героем и мечтал о новом подвиге. И тут пришло неожиданное решение — освободить всех пернатых невольников. Всех до последнего! Конечно, мне опять попадёт за это, и ещё как… А может… я уговорю деда больше не ловить птиц? Только надо хорошо объяснить, и он поймёт, он ведь добрый и умный.
Вечером, когда все улеглись спать и в доме наступила тишина, я вылез через окно в сад, открыл дверцы всех клеток, а потом то же самое проделал и во дворе. Выпустив на волю всех пернатых певцов, я, довольный, тихонько, тем же путём, вернулся в свою комнату, забрался в постель и спокойно уснул…
Но что было утром! Голос разгневанного деда гремел по всему дому. Он открыто подозревал меня, хотя и поносил «неизвестного» злодея на чём свет стоит, обещал, если дознается, оборвать уши и выдрать крапивой. Где уж тут было объясняться с ним…
Вызванный на допрос в присутствии матери, я краснел, сопел и молчал. Не хотелось врать, но и признаться побоялся: крапива — это не шутка.
Иван Дмитриевич едва не слёг в постель, так он горевал о своих птицах. Несколько дней дед ходил хмурый, косо посматривал на меня, а потом перестал сердиться — ведь я был его единственным внуком. Постепенно эта история забылась.
С тех пор прошло много лет. Ивана Дмитриевича давно нет в живых. Но ещё много людей таких, как вот этот старик, которые ловят птиц, торгуют пернатыми невольниками, держат маленьких пленников в тесных клетках и, верно, думают, что делают доброе дело. А ведь птицы должны летать…
ДЕТСТВО ЛЮКСА
Я осторожно пробирался среди сугробов, бережно прижимая к себе под полушубком тёплый комочек. Комочек этот возился и тихо повизгивал. Мне хотелось поскорее как следует рассмотреть своё приобретение — щенка месячного возраста. Охотничье воображение уже рисовало заманчивые картины. Родители только что приобретённого щенка-сеттера имели длинные родословные, дипломы и медали. А значит, они передали свои лучшие качества щенку. Когда он вырастет, станет взрослой охотничьей собакой, то, наверно, тоже будет брать на выставках первые места.
Придя домой, я расстегнул полушубок и показал домочадцам толстого, словно набитого опилками щенка с короткой мягкой шерстью и длинными шелковистыми ушами.






