Зайчонок не знает, что двигаться ему нельзя: на земле останется невидимый, но пахучий след, по которому его легко может найти и лиса, и другой хищный зверь. Малыш ещё ничего не знает, он только что пришёл в жизнь, он беззащитен, но его охраняет инстинкт, который как бы говорит ему: не двигайся, так ты незаметен, так ты сохранишь себя.
Зайчонок сидит неподвижно, прижав уши к спине, греется в лучах ласкового солнца и украдкой посматривает по сторонам.
РАЗНЫЕ МАТЕРИ
Так, не двигаясь, Малыш просидел под кустом до вечера. Солнце уже спряталось за деревьями, небо потемнело, и маленькую лужайку окутали мягкие сумерки. Лес наполнили таинственные шорохи, поскрипывания, писки. Порой, всколыхнув тёплый воздух, над лужайкой проносились неясные тени.
Из-за облаков выплыла жёлтая луна, облила своим сиянием и деревья, и лужайку, и зайчонка. Раза два протяжно ухнул филин, потом раздался чей-то пронзительный крик, и снова наступила тишина.
Малышу хотелось есть. Голод всё сильнее давал себя знать, и зайчонок потихоньку начал переступать с лапки на лапку, шевелить ушами, оглядываться по сторонам, словно ожидая кого-то.
И когда поблизости послышался лёгкий шорох, Малыш не испугался. Он повернулся на шум, приподнялся, поводя ушами. Зайчиха появилась внезапно, словно из-под земли. Тотчас в разных местах зашевелилась трава и к зайчихе подскакало несколько серых комочков — сестрёнки и братишки Малыша. Они не знали, их это мать или чужая, это было неважно. Каждый хотел есть и поспешил, отталкивая других, ткнуться в теплое мягкое брюшко зайчихи, найти сосок и с наслаждением втягивать вкусное густое молоко.
Малыш сосал торопливо, жадно. И не напрасно: вспугнутая каким-то шумом зайчиха исчезла так же внезапно, как и появилась. Серые комочки разбежались в стороны и затаились. Малыш опять остался один. Первая ночь прошла для него спокойно, если не считать резких звуков, порой нарушавших сонную тишину леса.
А утром снова показалось солнце, обогрело и приласкало продрогшего зайчонка.
Весь этот день он тоже просидел под кустом. Есть Малыш не хотел: ведь заячье молоко в пять раз питательнее коровьего. И в этот день, и в следующий зайчонок почти не двигался, никто его не тревожил.
На четвёртый день Малыш снова почувствовал голод. На этот раз другая зайчиха накормила его тёплым молоком. Её не интересовало, чей попался зайчонок, — встретился, значит, надо накормить. Так повторялось несколько раз. Малыша и его сестрёнок и братьев кормили разные зайчихи. Может быть, прибегала и настоящая мать, но зайчата её не знали, да и она тоже не отличила бы своих детей от чужих, которых в это время в лесу появилось много. Если бы зайчиха постоянно находилась при детях, она подвергла бы их большей опасности.






