Но вам безразличны и я, и ваш оруженосец, и даже ваша любовница — безразлично всё, кроме ваших собственных желаний. Прощайте. Я постараюсь устроить новый брак короля и буду молиться, чтобы несчастный государь не оказался бесплоден — на что, увы, определённо указывает распутство Катарины Ариго!
*Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий (Мф. 24:44).
[1] Второму статуту Филиппа III
(лат).
[2] Дословно и буквально
(лат).
[3] Тридцать третьему статуту Франциска I
(лат).
[4] В главе первой параграфе пятом
(лат).
[5] Тем самым
(лат).
[6] В случае сомнения — в пользу обвиняемого
(лат).
[7] Обычных преступлений
(лат).
[8] Исключительных преступлений
(лат).
Глава 4. В который час не думаете. 2
2
Фердинанд II готовился к отъезду из столицы. Репутация рогоносца, подтверждённая теперь официально, гнала его из взбудораженной пикантным скандалом Олларии. Слухи, гуляющие при дворе, выплёскивались на городские улицы и возвращались оттуда гротескно преувеличенными. До самого королевского дворца долетали куплеты, приобретшие бешеную популярность в последние дни:
— Я неверной женою была королю.
Это первый и тягостный грех.
Десять лет я любила и нынче люблю
Эра маршала больше, чем всех!
Но сегодня, Создатель, покаюсь в грехах,
Пусть проступок мой будет прощён!
— Кайся, кайся! — сурово ответил монах,
А другой прошептал: — Мэратон!
[1]
Старинную балладу о том, как королева Бланш по ошибке исповедалась своим переодетым мужу и любовнику, извлекли из пыли веков сразу после Тайного Совета. Сначала её декламировали шёпотом за закрытыми дверями и ставнями, потом напевали вполголоса в харчевнях и трактирах, но скоро уже горланили во всю глотку на рынках и площадях. Городская стража разгоняла самодеятельных певцов, но это ничему не помогало. После объявления о судилище в Атрэ-Сорорес, назначенном на этот месяц, вся столица наполнилась сплетнями.
Болтали, будто бы король самолично застал Первого маршала едва ли не на королеве и в гневе пообещал содрать кожу с обоих. Утверждали, что любовников выдал молодой герцог Окделл, обуреваемый жаждой мести, который якобы чуть ли не за руку привёл короля на место преступления. Говорили, будто кронпринц на самом деле вовсе не сын Алвы, а законный наследник Фердинанда, на которого-де похож как две капли воды, но король, ослеплённый яростью, задумал лишить его трона в наказание за грехи матери.
По углам с удовольствием шушукались, что в прошлом году в Варасте Первый маршал велел расстрелять генерала Феншо-Тримейна не за самоуправство, а ревнуя к постельным утехам с королевой. О Джастине Придде сообщали нечто уж совсем невероятное: якобы покойный граф состоял любовником и при венценосной даме и при её кэналлийском кавалере одновременно.






