— Не станете же вы отрицать, мэтр, что ваши общины процветают в Талиге, хотя официально они запрещены? И разве не от них достославный Енниоль получил те золотые таллы, которые вы любезно доставили мне?
— В-ваше в-высочество в какой-то степени п-правы…
— Разумеется. А теперь скажите мне, сколько ваших собратьев пострадало в результате Октавианской ночи весной этого года? Ведь среди талигских ювелиров, торговцев и судовладельцев немало гоганов, не так ли? Разве не их имущество жгли и грабили черноленточники господина Дорака, а?
— Ваше высочество прекрасно осведомлены, — наконец-то сориентировался Эрвин Балажи.
— Именно. Герцог Окделл, сам того не желая, оказал мне большую услугу, — согласно кивнул принц. — Он сообщил герцогу Эпинэ все подробности резни. Так неужели вы станете уверять меня, дорогой мэтр, что во всей столице не найдётся храбреца, готового отомстить Оллару за его вероломство? Неужели славные ремесленники и торговцы Талига намерены простить и забыть всё: грабежи, насилия и убийства? Неужели никто из обиженных не лелеет в душе планы мести?
— Насколько мне известно, — отозвался господин Балажи задумчиво, — среди гоганов таких настроений нет. Наша община не слишком пострадала…
— Но эсператисты пострадали серьёзно, — прервал его принц. — Судите сами! Преосвященный епископ Оноре по повелению самого Эсперадора приезжает в Талиг, чтобы примирить эсператизм с олларианством, а коварный король с еретиком-кардиналом устраивают в столице погром, резню и пожары! Кто способен смириться с таким злодеянием? Только последний трус. А я гораздо лучшего мнения о своих единоверцах, дорогой мэтр Балажи. Они не трусы.
Бесшумная вспышка молнии озарила парк. Принц и его собеседник невольно подняли головы. Сквозь пышный навес дрожащего на ветру хмеля ничего не было видно, но далёкие испуганные вскрики свидетельствовали о приближении грозы.
— Но, ваше высочество, но… — заговорил Эрвин Балажи, старательно подбирая слова. — Даже если какой-нибудь фанатик и убьёт Фердинанда Оллара, это ничего не изменит. У короля есть сын.
— Сын? — делано удивился Альдо Ракан. — Вы плохо осведомлены, мой дорогой мэтр. У королевы Катарины и правда есть сын — ублюдок Ворона или кого-то другого. Но у Фердинанда Оллара есть только развесистые рога, которыми он вскоре и похвастает перед всеми Золотыми землями.
Целомудренный торговец невольно смутился и замялся.
— Ваше высочество, — дипломатично отозвался он, — мне действительно приходилось слышать, что принц Карл не сын Фердинанда Оллара. Однако это нужно ещё доказать.






