И я почти что слышу, как в голове у нее крутятся шестеренки, оценивая, что могло пойти не так.
Пригубливаю свой напиток, не меньше нее завороженная этой историей.
– Ну и сколько женщин у тебя было?
Дэниел смеется.
– Боюсь, слишком много, чтобы сосчитать! В нашей индустрии много красивых людей, иногда искушение просто слишком велико.
Расстроившись, комкаю салфетку и с отвращением бросаю ее на стол.
– Хотелось бы мне быть хоть немного похожей на тебя. – Я вздыхаю.
– В смысле?
– Ну, ты понимаешь, быть такой… совершенно раскрепощенной, крутой и… – я запинаюсь, подыскивая верное слово, – наверное, свободной.
Улыбка сползает с лица Дэниела.
– А ты что, не чувствуешь себя свободной?
О боже, вот и на фига я это сказала?! Теперь он решит, что я гребаная королева драмы.
– Я имела в виду… наверное, мне хотелось бы быть на твоем месте. Ну, понимаешь, спать, с кем захочется, ради удовольствия.
– А ты не занимаешься сексом ради удовольствия? – еще больше удивляется Дэниел.
Что-то разговор пошел куда-то не туда.
– Ну, в прошлом – занималась. Наверное, я просто потеряла к этому аппетит, став старше.
– А тебе сколько? – тут же спрашивает он.
– Двадцать семь. У меня было по одному парню в школе и колледже, а потом, после этого, несколько лет был один бойфренд. Мы расстались через год после того, как умерли мои родители.
– Твои родители умерли?
Хватаюсь за бокал. Как вышло, что мы свернули на эту тему?
[3]
Самый известный универмаг Лондона.
Зачем я это сказала?!
– Они погибли в автокатастрофе: лобовое столкновение, – отвечает вместо меня Ребекка; она знает, насколько я ненавижу говорить об этом вслух.
Дэниел вопросительно смотрит на меня.
– Мать погибла на месте, отец умер по пути в больницу, – нехотя добавляю я. – У водителя, который в них врезался, случился инфаркт, и он вылетел на встречку.
Чувствую, как тяжесть наваливается на меня, грудь словно обручем стягивает, и я поднимаю глаза на Ребекку, встречая ее теплый взгляд. Она ласково улыбается мне и, протянув руку через столик, сжимает мои пальцы. Когда погибли мои родители, я только-только начала жить с Ребеккой, поступив в колледж. Она стала моей каменной стеной, замечательной подругой и поддержкой в одинокие и печальные ночи, которых было столько, что и не сосчитать.
– Мне очень жаль, – шепотом говорит Дэниел. – А другие родственники у тебя есть?
– Да, – невольно улыбаюсь я. – У меня есть замечательный брат Брэд и еще сестра, которая… – Мой голос прерывается.
– «Которая» что? – допытывается Дэниел.
– Которая отпетая сука, вот что! – в сердцах восклицает Ребекка. – В душе не разумею, как эти две женщины могут быть генетическими родственницами! У них нет совершенно ничего общего. Как у мела и сыра.
Дэниел удивленно улыбается, поочередно глядя на нас.






