ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Американская Конфедерация - важный союзник Российской Империи в борьбе с вечным конкурентом, Британией. Потому когда американские спецслужбы просят помощи в расследовании странных событий, Третье Отделение отправляет своих лучших специалистов по загадочным делам - Николая и Анастасию. Но это их расследование не просто вскроет очередной заговор, а перевернёт основы привычного мира... Сердце шторма Руслан Бирюшев Американская Конфедерация - важный союзник Российской Империи в борьбе с вечным конкурентом, Британией. Потому когда американские спецслужбы просят помощи в расследовании странных событий, Третье Отделение отправляет своих лучших специалистов по загадочным делам - Николая и Анастасию. Но это их расследование не просто вскроет очередной заговор, а перевернёт основы привычного мира... Сердце шторма (Ветер с Востока-3) Пролог Сердце шторма Часть первая Пролог Майор Николай Дронов лежал в деревянном ящике с заколоченной крышкой. Такое положение, безусловно, располагало к глубоким и серьёзным размышлениям, несмотря даже на то, что ящик был не два на полтора метра величиной, а куда больше. Однако майор провёл здесь уже десять часов, потому сейчас просто осоловело таращился в темноту, стараясь на уснуть. Тайные отдушины пропускали мало воздуха, внутри было душно и жарко, пахло стружкой, машинной смазкой, металлом. Стояла тишина. Дронов поймал себя на том, что насвистывает под нос какую-то песенку и мысленно выругался. Закусив губу, прислушался. По идее, рядом никого не должно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда девушка посмотрела окна рубки, её глаза расширилась, руки на штурвале начали дрожать. Но она стиснула рулевое колесо сильнее, подалась вперёд, и… улыбнулась. Той самой улыбкой – от которой у любого человека по коже шли мурашки. Которую Николай в последнее время так редко видел. Настя сказала что-то - беззвучно шевельнув губами. Потом на мостик легла тень. В окнах потемнело – свет заслонило нечто огромное. А несколько секунд спустя крейсер на всём ходу врезался в это. Весь его бронированный корпус сотрясся, зазвенело бьющееся стекло, застонал рвущийся, сминаемый металл. Николая швырнуло назад, и он потерял сознание…

…Дронов смотрел словно сверху, с высоты в десяток метров. Настя стояла на краю круглой ямы в земле – столь огромной, что в неё мог бы провалиться целый собор. На девушке были серебряные латы, некогда очень красивые, а сейчас помятые и грязные. Левый наплечник куда-то делся, под ним виднелись разорванная куртка и рваная рана поперёк плеча, продолжающая обильно кровоточить. Игнорируя её, Настя смотрела в яму, опираясь на длинный прямой меч здоровой рукой. И Николай ощущал холод, идущий из провала. Там таилось нечто… даже не злое, чужое. Непонятное, не принадлежащее миру вокруг. И оно было живо. Но подняться из ямы не могло. Теперь не могло. Пока не могло. Качнув головой, Анастасия повернулась и медленно зашагала прочь от ямы, держа выпачканный чем-то чёрным меч в руке. Туда, где её ждали ещё люди, пешие и конные…

…Николай открыл глаза. Глаз. Правый. Левый не открывался, и он чувствовал в левой глазнице пульсирующую боль. Голова раскалывалась, горло сдавливала тошнота, во всём теле ощущалась ужасная слабость. Ушло несколько минут на то, чтобы собраться с силами и приподняться на локте. Он всё ещё был в рубке «Ларедо». И кроме него здесь были только тела. Офицеры и матросы, адмирал Лейден и капитан Дрейвилл – все лежали вповалку, с перекошенными от ужаса лицами. Глаза их были широко распахнуты, и не стило сомневаться, что моряки мертвы. Охваченный кошмарным предчувствием, Дронов перевёл взгляд на рулевое колесо. Анастасия была там. Девушка сидела у штурвала, прислонившись к нему спиной, подогнув ноги под себя. В отличие от всех остальных на мостике, её глаза были закрыты, а лицо спокойно. Это подарило Николаю несколько мгновений надежды.

- Настя! – он подполз к ней, взял за руку. Пальцы были холодными. Щека, которой он коснулся – тоже.

- Настя… - Николай всхлипнул, сжимая ледяную ладонь девушки. – Настенька…

Слезы текли по его щекам, прокладывая дорожки в запёкшейся на лице майора крови – своей и чужой. Не сразу он услышал какой-то шум. Подняв голову и прислушавшись, Дронов понял, что это голос. Слабый, едва доносящийся из медной переговорной трубы возле штурвала.