Для корабля с экипажем в сотню человек штурмовая группа была весьма солидной. Вёсла ударили по воде, шлюпки заскользили к берегу. Дронов оглянулся через плечо. Вид пушечных жерл, направленных на остров, придавал уверенности. С артиллерийской поддержкой любое дело спорится – это каждый солдат подтвердит. Затем он перевёл взгляд на рыжую девушку. Та сидела рядом, положив на колени своё диковинное ружьё, и тонкие пальцы, затянутые в коричневую кожу перчатки, слабо барабанили по лакированному прикладу. Лицом юная помощница капитана владела безупречно, но скрыть волнение от опытного офицера всё же не могла.
- Лейтенант, расскажите мне про свою чудо-пушку, - попросил Николай, прикинув, что несколько минут у них есть. – Хочу лучше знать, чего от неё ждать в бою. Что это вообще?
- Это автопистолет, - охотно откликнулась Мира. Её пальцы перестали отбивать нервную дробь. – Не видели раньше?
Майору сразу вспомнились некоторые кавалерийские пистолеты – громоздкие чудища со съёмными прикладами. Их ещё называли «пистолетами-карабинами» - но даже они были легче и меньше.
- Никогда не видел, - признался Николай.
- Это не армейское оружие, - рыжая девушка провела большим пальцем по стволу. – Выпускает одна фирма в Чикаго, продаёт мелкими партиями. Я его на свои деньги купила. Стреляет очередями, как пулемёт, но пули – пистолетные. Отдачи почти нет, с рук стрелять удобно. Магазин на шестьдесят пуль, баллон на двести выстрелов, в прикладе. Выстреливает все за полминуты.
- Я понимаю, отчего армия его не покупает, - усмехнулся майор. – У нас не любят давать солдатам что-то, что тратит пули слишком быстро.
Первая шлюпка уже ткнулась в песок носом, из неё горохом высыпали десантники. Боцман замахал револьвером, выстраивая бойцов цепью. Вторая часть штурмовой партии присоединилась к ним без промедления. Моряки двинулись вглубь острова двумя редкими цепочками, готовые залечь, если из посёлка или из-за деревьев на флангах откроют стрельбу. Но вокруг пока стояла тишина – гадкая, давящая на нервы. Плескали волны, шелестели кроны пальм, скрипел песок под сапогами, изредка позвякивало железо о железо – и всё. Ни один человек не появился из ветхих лачуг, ни одна собака не подала голос, унюхав чужаков. Дронов поймал себя на желании забормотать под нос какие-то ругательства – просто чтобы слышать хотя бы свой голос.
Первые от пляжа дома пустовали. Кое-где в беспорядке были разбросаны вещи, опрокинута нехитрая самодельная мебель – словно люди выбегали на улицу в спешке. Но – ни крови, ни следов от пуль, ни выломанных дверей. Лишь у порога одной хижины лежала мёртвая пятнистая собачонка – глаза выпучены, морда в пене, никаких ран. Две стрелковые цепи соединились в центре посёлка.






