Одновременно с этим я начал перекачивать девушке энергию, молясь о том, чтобы не пошло отторжение. В следующий миг в ход пошли чары, что так же, как и зелье, должны были в разы ускорить регенерацию. Избыток энергии, закаченный в чары, сделал свое дело.
Прямо у нас на глазах края раны начали срастаться. Однако вместе с этим стало заметно, как девушка начала быстро худеть. Из-за того, что строительному материалу было неоткуда взяться, организм фактически стал поглощать сам себя. Выругавшись сквозь зубы, я повернулся к Тиссае.
— Залей ей в рот оставшиеся зелья, — мой тон не предполагал возможность споров.
Ректор Аретузы молча взяла склянки и стала аккуратно заливать их содержимое в приоткрытый рот Лии. К этому моменту к нам успели подбежать две чародейки, которые тут же опустились на землю рядом с нами и развили бурную деятельность.
Тем временем залитые зелья сделали свое дело. Организм прекратил поглощать сам себя. Рана тем временем затянулась, оставляя после себя полоску шрама. Жизни Амелии больше ничего не угрожало, однако она по-прежнему не приходила в себя.
Отстранившись от девушки, я позволил целительницам доделать работу, а сам пытался осознать, какого черта происходит.
— Перенесите ее в мой шатер, — тем временем приказала Тиссая, после чего вопросительно глянула на меня.
В ответ я лишь кивнул, соглашаясь с ее решением и одновременно благодаря женщину.
Чародейки молча подозвали помощников, чтобы те помогли оттащить девушку. Сам я решил последовать за ними, однако меня остановил вопрос Тиссаи.
— Нокс, — позвала она меня, — какого черта только что произошло?
Ответ я дал не сразу. Медленно выдохнув, первым делом я взял себя в руки и постарался проконтролировать всплески энергии, что продолжала бушевать внутри меня.
— Не знаю, — глухо ответил я, — но обязательно это выясню.
Лия не приходила в себя уже второй день. Я молча сидел возле ее койки посреди пустующего шатра. После того, как стало ясно, что жизни Амелии ничего не угрожает, в шатер больше никто не заходил. Боялись. Вокруг меня витала убийственная аура, отчего другим было физически тяжело находиться рядом.
Все время, пока Амелия была без сознания, я думал о сложившейся ситуации. Размышлял, сопоставлял факты, делал предположения. И чем дольше это все продолжалось, тем меньше мне это все нравилось.
Первым звоночком стал оборвавшийся «поводок». Чары, наложенные на Эредина, могли слететь только в двух случаях. Либо из-за смерти «марионетки», либо в том случае, если эта самая «марионетка» смогла сбросить контроль. Вот только в последнее мне верилось с трудом. Ведь легче умереть и воскреснуть, чем избавиться от моего контроля. Разум и воля эльфа были слишком слабы передо мной.






