ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земля, которой никогда не существовало — Неверлэнд. Вселенная, подверженная катаклизмам и войнам. Сопряжение сфер, перекроившее и уничтожившее многие миры. Войны на уничтожение, войны за территорию. Бродящие по миру чудовища, нежить, вампиры и иные реликты. Мир, который заставляет своих жителей делать выбор между большим и меньшим злом. Наступает век Меча и Топора. Придет Час Белого Хлада… Час Безумия и Час Презрения… Или поглотит мир Вечная Тьма и Огонь. Надо только сделать Выбор. Пришел Час Алчности.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И что смешного? — на удивление спокойно поинтересовалась черноволосая чародейка.

Но отвечать я ей не собиралась.

«Знает достаточно хорошо»,

— повторила я про себя ее слова, после чего у меня вырвался очередной смешок.

Хотелось бы с ревностью воскликнуть, что ее наставница не знает и десятой доли того, что я знаю о нем. Но я так и не произнесла ни единого слова. Возможно, я не хотела еще больше предавать доверие Авариса, рассказывая его тайны. Но это не было правдой.

«А знала ли я его тайны?», —

спросила я сама себя.

Ведь на самом деле я не сказала ни слова, потому что сама не была уверена, что знала его достаточно хорошо.

Сколько бы я ни пыталась, я не смогла вспомнить ни единого момента, когда Аварис посвящал бы меня в какие-то свои дела. Я даже не помню, чтобы хотя бы раз заставала его за работой, если не считать нашего совместного пребывания в крепости ведьмаков. Но даже тогда мы были порознь. Он занимался своими делами, а я просто бесцельно бродила по крепости.

Каждый раз он уводил тему в сторону, чтобы не посвящать меня в свои дела. Тогда мне это даже льстило. Я по глупости думала, что он не хотел меня нагружать лишней информацией. Или же просто избегал тем самым осуждения с моей стороны.

И только при Шеале он никогда не отвлекался от работы. Несколько раз я становилась свидетелем того, как они о чем-то оживленно разговаривают или даже спорят. Меня это не смущало, я оправдывала все отношениями «учитель-ученица».

Пожалуй, только сейчас я начала понимать, что все эти умалчивания и переводы тем были ничем иным, как недоверием. Недоверием ко мне.

И только Шеала была удостоена чести знать обо всех делах своего учителя. Только ей позволялось присутствовать при процессе работы или очередного эксперимента. Только с ней он мог поделиться своими мыслями и обсудить их. И все это без опаски быть осужденным.

Мне вспомнились слова Шеалы, которые она сказала во время нашего последнего разговора: «Он такой, какой есть». Я думала, что эти слова были ответом на мою попытку изменить Авариса. Но, похоже, я ошибалась. Это была простая и искренняя мысль о том, что она готова принять его любым, в то время как я отчаянно пыталась гнаться за образом, который выстроила себе сама.

Я вдруг с удивлением почувствовала, как в горле встал ком, а от обиды перехватило дыхание. И обида эта была направлена на саму себя. В погоне за образом я не замечала всего остального. В моих попытках изменить Авариса, вернуть его прежнего, я забыла, что он и раньше не был воплощением доброты. Но почему-то тогда я была готова смириться с этим, оправдывая все идущей в то время войной.

А сейчас я оказалась неготовой к жестокой действительности. И своими действиями я фактически сама оттолкнула Авариса.