ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пройдя испытание первого полёта, шестнадцатилетняя Амель верит, что сможет, наконец, погрузиться в учёбу, чтобы стать настоящим небесным всадником. Но когда одного её друга тяжело ранят, а второй отказывается открыть свою страшную тайну, в руках Амель оказывается важное донесение, и ей нужно решить, на чьей она стороне. Хуже того, в Школу драконов приезжают маги. Грядут перемены, и к Амель снова начинают относиться с предубеждением. Она теряет только что обретённый дом, но сможет ли Амель понять, кому ей можно доверять? Или только что обретённые друзья быстро отвернутся от неё и опасность станет постоянным спутником?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Где же толпы ваших учеников? Это так странно, — обратилась одна чародейка к мастеру Леману, когда я проходила мимо. — У вас, конечно, они есть, но уже более-менее оперившиеся.

— Мы были вынуждены пока приостановить поток желающих: приказ, — ответил мастер Леман. — Всех годных к службе простолюдинов отправляют в армию. Чтобы летать на драконе, нужны годы, а научиться держать копьё можно за считанные недели.

В ответ чародейка что-то пробурчала, и я двинулась дальше. Несмотря на серьёзность ситуации, разговор происходил в шутливом тоне. Мне в очередной раз нестерпимо захотелось вскрыть цилиндр, что я носила. Кто знает, вдруг внутри него содержались новости, которые бы пролили свет на всё это?

Я нашла стол, где всегда сидела, и опустилась рядом с Саветт, беря булку и кладя её на свою тарелку. В Школе драконов у всех был отменный аппетит, и, если ты хотел наесться, следовало поторопиться.

— Не знала, что вы пускаете в свои ряды ущербных, — бурливший за нашим столом разговор прервал высокомерный голос. Собеседница Даэдру сидела на противоположном конце, но было понятно, что она имела в виду меня. Давно я не слышала этого оскорбительного слова. Ущербная — cловно я была не живым человеком, а паршивым яблоком.

Даэдру покраснел при этих словах. Похоже, у Саветт появилась соперница, только у говорившей волосы были не серебристыми и длинными, как у неё, а чёрными и короткими; декольте платья подчёркивало пышность форм своей обладательницы, а Саветт была тоненькой, как тростинка.

— В школе всё решают мастера. Я отвечаю только за свой кастел1, — Даэдру смутился, словно стыдясь меня.

Я мысленно вздохнула. Неужели опять? Я думала, что развеяла все сомнения и предубеждения после той ночи. Mои товарищи уже не так сильно меня презирали, но теперь, кажется, придётся всё доказывать снова.

— Что ты здесь делаешь, девчонка? — громким голосом спросила чародейка, как будто я была глухой или совсем бестолковой.

— Костылём пользуются те, у кого болят ноги, а не уши. Она тебя прекрасно слышит, — ответила за меня Саветт. Она смотрела словно в пустоту, — явно раздумывая над чем-то, что её мучило, — но не теряла связи с реальностью.

— Я, кажется, спрашивала не тебя, высшая кастелянка2, — ответила чародейка. Мне не понравилось, как она скривила губы.

— При всём уважении, чародейка, я здесь учусь, потому что хочу стать небесным всадником, — сказала я.

Девушка фыркнула.

— Я не чародейка. А подмастерье. Хотя для тебя, конечно, нет никакой разницы. Следовало догадаться. Но невежеству нет оправдания. Среди нас не бывает ущербных. При обучении магии вся ущербность уходит: мы либо выбиваем эту дурь из человека, либо запираем новичка так глубоко, что она оставляет его сама.