ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Прах к праху, а пепел – к пеплу… Познакомьтесь с творениями, возможно, самого необычного автора современного русского хоррора. Предупреждаем: знакомство это может оказаться не из приятных. Но это тот самый случай, когда говорят: «Это классика! Это знать надо!» Извечная русская хтонь здесь замешана на космическом ужасе, а некрореализм сливается в экстазе с мрачной религиозной философией. Словно Юрий Мамлеев повстречал Говарда Филлипса Лавкрафта – и пожрал его во славу Неименуемого под водочку да с соленым огурчиком. Словно сбылся самый страшный ночной кошмар Николая Гоголя, и он уснул летаргическим сном, был похоронен заживо, а затем восстал, чтобы написать об удивительных и пугающих таинствах загробного мира. Литература зыбкая, опасная, шокирующая и интеллектуальная – сны сверхразума, породившие сверхчудовищ. Вытянувшие их из недр небытия в наш мир. Прах к праху, а пепел – к пеплу… Аминь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Прах и пепел

Владимир Чубуков

Прах к праху, а пепел – к пеплу… Познакомьтесь с творениями, возможно, самого необычного автора современного русского хоррора. Предупреждаем: знакомство это может оказаться не из приятных. Но это тот самый случай, когда говорят: «Это классика! Это знать надо!» Извечная русская хтонь здесь замешана на космическом ужасе, а некрореализм сливается в экстазе с мрачной религиозной философией. Словно Юрий Мамлеев повстречал Говарда Филлипса Лавкрафта – и пожрал его во славу Неименуемого под водочку да с соленым огурчиком. Словно сбылся самый страшный ночной кошмар Николая Гоголя, и он уснул летаргическим сном, был похоронен заживо, а затем восстал, чтобы написать об удивительных и пугающих таинствах загробного мира. Литература зыбкая, опасная, шокирующая и интеллектуальная – сны сверхразума, породившие сверхчудовищ. Вытянувшие их из недр небытия в наш мир. Прах к праху, а пепел – к пеплу… Аминь.

Владимир Чубуков

Самая страшная книга. Прах и пепел

© Владимир Чубуков, текст, 2025

© Валерий Петелин, иллюстрация, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Предисловие

Horror [хоррор, ужас] – слово латинское, но шло оно к нам из латыни очень долго и окольными путями. Латынь уж давно умерла, а слово все ползло по горам, по оврагам, по океанскому дну. В XIX веке, в золотой полдень русской литературы, никто у нас никакого «хоррора» еще не знал, хотя латынь изучали с детства, и уже были написаны шедевры ужаса – «Вечер накануне Ивана Купала», «Вий» и «Страшная месть» Гоголя, «Семья вурдалака» и «Упырь» А. К. Толстого, «Сон» и «Рассказ отца Алексея» Тургенева и не только. Лишь в последние десятилетия слово, дав чудовищный крюк, доползло до нас, успев обрасти полипами коннотаций. Жанр ужаса, или хоррора, – явление не новое на Руси, в классическую литературу оно вошло вместе с Пушкиным и Гоголем, а прежде них встречалось и в церковной письменности, и в фольклоре, разве что имя свое получило недавно.

Но верное имя найти – это лишь полдела, следует еще и фамилию определить, ведь при одинаковых именах фамилии могут различаться. Поэтому сейчас у нас не один хоррор, а целая толпа хорроров – все тезки с разными фамилиями.

Есть хоррор, который уходит корнями в творчество Эдгара По и Амброза Бирса. Другой хоррор следует традиции Говарда Лавкрафта, Августа Дерлета, Кларка Эштона Смита. Третий хоррор уходит корнями в Стивена Кинга. Четвертый – в Клайва Баркера… Таких фамилий много, они то идут параллельно друг другу, то пересекаются в брачных связях. Поэтому, прежде чем начнете читать мои рассказы, хочу дать вам некоторое представление о том, что вас ждет.

У моего хоррора русские корни: Пушкин, Гоголь, Одоевский, Достоевский, Тургенев, А. К.