Глава охотничьего сообщества исподлобья водил по отряду глазами и напряжённо кусал губу.
– Волки, – добавил Гавр.
– А если нет? – бросил кто-то.
– Чего это нет?! Вокруг следов полно.
– Следы и всё?
– Той зимой у Верхнего тварь какая-то объявилась, – встрял новый голос.
– Как появилась, так и убралась, – возразил здоровяк. – Сам не раз слышал, как Мордок с мужиками делился. Какой уж месяц пошёл.
– А если вернулась? – настаивали собравшиеся. – Виндока вон тоже не вчера… того.
– И там всяко не стая постаралась, – забубнили в отряде. – Такую дичь сотворить! А голову-то, голову, помните? Да ни одна лесная зверюга на такое не сподобится…
Бубнёж оборвал обрушенный на столешню кулак главы. Собрание вмиг притихло. Гавр поднял на приятеля напряжённый взгляд:
– Ты чего, Старх?
– С души уже воротит от этой дурнины, – бросил тот раздражённо и поднялся.
Под недоумевающими взглядами он выбрался из-за стола, размашистым шагом пересёк комнату и просто ушёл, хлопнув дверью.
– Во как, слыхали?! – выдохнули в толпе. – С души его воротит.
– Как кровососа от серебра, – буркнул кто-то вдобавок.
– Так! – рявкнул Айан. – Недовольных у нас не держат. Кому что не по нраву, дверь всегда открыта.
Голоса снова притихли. О том, что за выход из компании требовалось внести немалый откуп, подельник главы напоминать не стал. Все правила сообщества объявлялись при вступлении. Согласным изначально теперь бурчать вроде как было не к месту.
К слову, недовольство время от времени возникало только среди своих, грейстоунских. Потому глава предпочитал иметь дело с приезжими. Те схватывали на лету и никогда ни на что не жаловались. Действовали чётко. Договаривались сразу и по существу. Приехал, отвалил за право топтать тайгу, валяй. Никто тебя не остановит.
На то, что в Атсхалы повадились все, кому не лень, Старх закрывал глаза. На неуёмную охоту и бессмысленную травлю зверя. На изуверскую добычу ценной пушнины и варварское вытаптывание редких трав и кореньев. Ничего этого новый глава не видел. Как не видел, что всё чаще между своими и чужими теперь происходили стычки. А пьяные драки у Блэйка стали едва не обычным каждодневным развлечением.
Старх оставался слеп и бездействовал. На то у него была причина, большая и непреодолимая. Которую он рассмотрел в собственных глазах после той самой ночи, когда, стоя у себя во дворе под порывами ледяного ветра, слушал размеренный скрип одинокого дерева. Опасная бездонная тьма. А ещё ощущение, что лично договорился с дьяволом.
На следующий день, выйдя из торговой лавки, он резко остановился, не испытывая желания проходить мимо разгневанных местных баб. Те толпились на дороге и о чём-то галдели.
– Той зимой там неподалёку по дрова вставали, – басила здоровая краснощёкая селянка.






