ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поиски пропавшего графа приводят столичных ищеек в охотничий посёлок, затерянный среди лесов тёмной Атсхалии. Перед сыщиками раскрывается драма полуторавековой давности, где проклятие ведьмы переплетается с древним пророчеством, а местные жители становятся жертвами неизвестного монстра. Но какие события связывают прошлое и настоящее? Какая связь между чудовищем и пропавшим? Кому на этот раз предстоит стать новой жертвой? И кто на самом деле охотник, а кто – цель? Зверь Борис Токур Поиски пропавшего графа приводят столичных ищеек в охотничий посёлок, затерянный среди лесов тёмной Атсхалии. Перед сыщиками раскрывается драма полуторавековой давности, где проклятие ведьмы переплетается с древним пророчеством, а местные жители становятся жертвами неизвестного монстра. Но какие события связывают прошлое и настоящее? Какая связь между чудовищем и пропавшим? Кому на этот раз предстоит стать новой жертвой? И кто на самом деле охотник, а кто – цель? Борис Токур По следу Атсхала. Книга 2. Зверь ЧАСТЬ 5. Легенда Атсхалии. Страх. Глава 30 Под тихие вздохи беспокойного ветра лес входил в тёмную осеннюю ночь. Давно отзвучала среди хвойного наряда бодрая дробь дятла. Попряталась по норам всякая живность. Стихли последние дневные отголоски. И над Атсхалией раскинулось иссиня-чёрное покрывало со звёздами. Но от чуткого уха ничего не укроешь. Ни малейшего шороха в глубине извилистого хода. Ни редкого биения сердца в толще земли под выпавшим снегом. Ни слабого движения жизни под шершавой древесн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Магнус, – она присела рядом на лавку и заглянула ему в глаза.

По взгляду, обращённому внутрь, поняла – он её не услышал.

– Магнус, – позвала она снова и легонько похлопала по плечу.

Он вздрогнул, повернулся.

– М?

– О чём ты задумался?

Мордок поёрзал на лавке, вытянул ноги.

– О ней, – вздохнул он.

– О Хельге?

Он покачал головой:

– О Наринге.

Айна нахмурилась.

– О её проклятии, – проговорила она и села ровно.

В тишину вторглась далёкая собачья брехня. И снова всё стихло. Мордок вопросительно посмотрел на жену.

– Ты знала?

Айна расправила на коленях рубаху.

– Знала, нас ведь касается. Весь Грейстоун знает. Помнят не все.

– Касается, – повторил он отстранённо. И вдруг сел к ней вполоборота, схватил за руки и с горячностью заговорил: – Ты веришь? Скажи, веришь в то, что она нам напророчила.

– Я не знаю, – честно призналась Айна. – Но, если это так… – на бледном лице беспокойно замерцали глаза. – О боги! Магнус, Лансу ведь тоже двадцать семь было… когда он…

Не в силах договорить, она замолчала.

Порывисто прижав её к груди, Мордок сурово посмотрел на окно, за которым стояла глубокая осенняя ночь. Айна, устроила голову у него на плече и поджала губы. На ресницах заблестела влага.

– Я гоню от себя эти мысли, родная. Постоянно гоню. Только зачем я это делаю, не понимаю. Ведь мне и гадать ни о чём не нужно. Всё ясно как белый день. А всё равно до последнего принимать не хочется.

Глава 35

– И вот ехали они также по той стороне Студёной. А уже ночь подбиралась.

– Ххе-х, – усмехнулся мужик, слушая очередную байку товарища. – Додумались тоже.

– Ага, – поддёрнул тот поводья, понукая лошадей бежать шибче. – Слышат, в кустах как завоет. И на дорогу волчара размером с быка выскакивает.

Услышав такое, спутник упал на солому и зашёлся буйным хохотом. Закашлявшись, он перевернулся набок, кое-как отдышался и приподнялся.

– Ну ты ври, да не завирайся, – попросил он, садясь, и с надсадным стоном утёр выступившую слезу. – Размером с быка.

– Да я, что ли, это придумал! – возмутился мужик. – Рассказываю, как мне рассказывали.

– Ладно-ладно, – примирительно сказал товарищ. – Ну и чего дальше сказывали?

– Ну так вот, у этих душа в пятки, коней хлещут. Те вперёд как дристанули. А зверь этот бежит следом, не отстаёт. Сам чёрный, шерсть по земле болтается, слюнями брызжет, когтями землю вспарывает. А из глаз огонь!

– Да ну!

– Вот те и да ну. Говорят, это сам Атсхал. Он время от времени шкуру звериную на себя напяливает и по лесам шастает. Ловит тех, кто шибко согрешит. Вроде как злится сильно после дурных людских поступков. Во!

Товарищ сунул в рот соломинку и, покусывая, с прищуром поглядел на возницу.

– Ну так тебе, получается, в лес тогда вообще соваться нельзя, – заявил он.

– Чего это? – вытянулось у того лицо.