Порядка, установленного задолго до прихода людей. Это чужой мир! Либо прими его таким, каков он есть, или оставь! Не стоит будить зверя.
Какое-то время они сидели молча, слушая, как потрескивают сухие поленья, как поскрипывает снег в глубине лесной чащи, как рокочет далёкое эхо камнепада. И как одиночными вздохами ему отвечает бесплотный ветер.
– Зло нельзя оставлять без присмотра, – вздохнула пророчица. – От того что сияет солнце, ночь не умирает. Всего лишь пережидает на другой стороне и каждый раз возвращается. Присмотрись к своему вчерашнему миру. Ты знаешь, о чём я. Ты это видишь.
– Вижу, – кивнул он. – Вижу то, чего не замечал раньше, и поэтому всё понимаю. Но если бы только за оборотом не сталкивался с кошмаром. И потом, осознавать, что в тебе видят монстра… чудовище… Наринга, мне так непросто!
– Куда важнее, что знаешь и видишь ты! – возразила она.
Запрокинув голову, Ланс набрал полную грудь воздуха и с горечью выдохнул.
– А если бы вместо меня пришёл кто-то другой? Если бы всё сложилось не так, а иначе?
Губы собеседницы тронула скупая улыбка.
– Всё равно бы пришёл, только иными путями. Великий дух указал на тебя, другому бы он не доверил Атсхалию. Любому другому дорога закрыта.
Опершись на сучковатую палку, онаподнялась.
– Твоя охота только начинается, старший сын Мордока. Будь всегда начеку.
Взглядом проводив сгорбленную спину до леса, Ланс спрятал лицо в ладонях.
Край неба над горными вершинами подёрнулся розовой пеленой, и синева заснеженных склонов стала бледнеть. Завернувшись в шубу с густым тёмным мехом, Ланс зябко передёрнул плечами. Ледяное дыхание поздней осени его радовало уже только тем, что позволяло по-прежнему ощущать себя человеком. Человеческое тело так уязвимо. И теперь он во всей полноте прочувствовал, насколько оно слабо и немощно.
Он стоял на горном уступе и смотрел, как новый день овладевает сонной землёй. Внизу кучерявились бело-голубой изморозью ветви деревьев, в просветах за ними серой лентой вилась Студёная. Острое зрение приметило на берегу следы людей. Там прошли двое. Ланс улыбнулся, сообразив, кем был один из них. Рядом со слабым отпечатком вровень шли острые и глубокие – от клюки. А второй… кто был вторым? Шаги маленькие, но не материны. У Айны шаг быстрый и лёгкий. А этот, скорее, неуверенный. Но то, что шаги принадлежали женщине, Ланс не сомневался.
На сердце легла печаль. Он прикрыл веки. Перед внутренним взором блеснул свет ясных глаз, и в воздухе почудился призрачный аромат лаванды.
В его сны наяву вторглось постороннее присутствие. Ланс опустил голову. Внизу катила запряжённая гнедой кобылой повозка. А в той сидел Хэнк.
Они встретились глазами. Потрясённый друг едва не выпустил из рук поводья.






