Даже измученные и раздавленные, охотники своим неутомимым усердием достигли и на этом поприще небывалых успехов. Пусть их теперь не чествовали на улицах, но именно их ловушки спасали горожан каждую ночь.
Джоэл всегда ценил не яркие подвиги, в отличие от Умана Тенеба, а рутинную работу. Красиво устранить катастрофу – это, конечно, дорогого стоит. Но более важно не допустить ее. А Ловцы Снов всегда выступали и ярким индикатором состояния района, и верным помощником в ловле сомнов. Словом, Джоэл по-настоящему зауважал Грэма и Бима именно на новой должности.
– Я по поручению верховного охотника, – сказал он, но одернул себя. Хотелось бы начать более тепло, по-дружески.
– Он вспомнил о нас? – недоверчиво фыркнул Грэм. – Удивительно!
– Дело в том, что в городе появился опаснейший монстр, существование которого пока не доказано, – прямо рассказал Джоэл. Он не придумал красивых уверток за короткое время пути от кабинета верховного охотника до склада. К тому же во дворе психушки отвлекла внимание казнь неизвестного преступника. Ему отсекли голову на пропитанном кровью пне. Джоэлу не нравилось зрелище связанного и беспомощного нарушителя закона, но он ни разу не отворачивался, если приходилось видеть нечто подобное. А приходилось в последнее время слишком часто. Не по вине ли не в меру усердного Умана Тенеба? Человека, который официально отрицал существование Вестника Змея.
– Не доказано… – протянул, как затерянное дворовое эхо, Бим. – А мы, конечно, не доказательство.
Грэм же оторвался от работы, сжав крупные кулаки на столешнице. Он ссутулился, как горбун, и проговорил с небывалой ожесточенностью:
– И что ты хочешь узнать?
– Все, – ответил вкрадчиво Джоэл, на что Грэм глухо зарычал:
– И зачем? Чтобы… чтобы объявить нас сумасшедшими?
– Я видел его вчерашней ночью! – воскликнул Джоэл и приблизился к столу, смахивая на ходу черные перья. Они закружились в свете крупной лампочки и осели на пол выгоревшими угольными метинами.
Грэм сначала застывшим взглядом таращился на них, потом на Джоэла, словно с трудом осмысливал услышанное. Его пухлые губы задрожали, а в болезненно расширенных серых глазах, обычно тусклых и неживых, заблестели мимолетные слезы. Бим в своем углу просто безмолвно вскочил с места и замер, как статуя, запечатлевшая начало рывка или удара. Лишь нервно воздетые руки с чуть дрожащими пальцами выдавали предельное волнение.
– Я таких ни разу не видел! Настоящий монстр! – Грэма разомкнуло, и он шумно продолжил: – Налетел на нас… Мы и опомниться не успели. И пропал! Вот как так? Налетел и пропал!
– Потом мы уже не могли его преследовать, как ты понимаешь, – ровным скорбным тоном дополнил Бим. – Нас раскидало в разные стороны.
– Биму он наотмашь когтями проехался по лицу.






