ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Проповеди Василий Ермаков Попробуй, но знай… Об отце Василии Ермакове Владимир Щербинин Сейчас речь пойдет о моем духовном отце — протоиерее Василии Ермакове, с которым мы общались близко целую четверть века. Наша встреча случилась в начале 1980-х в Петербурге, в Великий Пост. Я любил бывать на Серафимовском кладбище, где в уютной деревянной церкви служил странный, как мне тогда казалось, священник. Он все время шутил и балагурил, даже во время богослужения. Меня это вначале смутило. Однажды мы встретились с ним в трамвае. Отец Василий обрадовался, как будто мы были знакомы сто лет, и попросил сопроводить его со Святыми Дарами. Старушка-причастница жила где-то далеко в новостройках. Мы ехали очень долго, и за это время, кажется, рассказали друг другу всю свою жизнь. Я узнал, например, что он был в немецком лагере в Эстонии, и что его с сестрой освободил отец Михаил Ридигер — отец будущего патриарха. Значительно позже отец Василий показал мне фотографию двух семинаристов, где на обратной стороне было написано: «Лучшему другу Васе от Алеши». А чуть ниже приписано зеленым фломастером: «Подтверждаю. Патриарх Алексий Второй». А еще, будучи семинаристом, Василий каждую неделю ездил к отцу Серафиму Вырицкому. Я, конечно, стал выпытывать про разные чудеса и все в таком роде. Но отец Василий сходу охладил меня: «Не было чудес! Он просто сам был — живое чудо. От него исходил осязаемый свет. Приедешь к нему, поговоришь о погоде, природе, а душа наполняется, будто ты целое Евангелие проч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И тут меня понесло…

Я, конечно, не любил коммунистов, но и либералов, которые устраивали демократию такими способами, не принимал на дух. Мой друг погиб, мой однокурсник сидел в тюрьме, мой мастер — известный кинодраматург — жил в нищете и унижении. А еще эти молодые волки, в которых не было ни чести, ни совести, были врагами Божьими и хвалились этим. Как можно их защищать? Как можно одобрять их беззакония?..

В общем, я наговорил батюшке много гадостей и хлопнул дверью. Мне было очень плохо в поезде, когда я возвращался домой, мне было худо весь год, в который я не посещал его.

И вот, наконец, я не выдержал. Приехал на Московский вокзал и сразу поспешил в Серафимовский храм. Отец Василий служил. Когда повернулся к народу, чтобы сказать «Мир всем», то заметил меня, стоявшего у выхода, и подмигнул. Когда давал богомольцам крест, то во весь голос говорил: «Смотрите, кто к нам приехал! Москвич к нам пожаловал! Блудный сын к нам явился!…» Люди оглядывались, улыбались, а мне было неловко, но при этом какая-то мощная теплая волна охватила с головы до ног и долго не отпускала. Я исповедался тогда в алтаре, возле престола, потом сделал земной поклон своему отцу и получил прощение.

Мы виделись редко и всегда коротко. Я переехал в Москву, здесь посчастливилось мне познакомиться с владыкой Василием (Родзянко), который во время своих прилетов из Америки решал все мои внутренние проблемы. Отец Василий это одобрял: «Чего тебе мотаться, когда рядом такая духовная глыбища…»

Летом 1994-го года я приехал с группой московских паломников в Псково-Печерский монастырь. Днем мы работали на поле, а утром и вечером неукоснительно посещали все службы. Я был также рад пообщаться с друзьями-монахами, с которыми прожил в свое время бок о бок два года.

Однажды я спешил на вечернюю службу и вдруг у святого колодца увидел отца Василия. Он улыбался и приветственно махал мне рукой. «Приехал к старцам за советом!» — объяснил он.

А потом мы простояли у колодца часа четыре, как раз до конца богослужения, и не было вопроса, на который бы я не получил ответ. Мы говорили о политике, о власти в Церкви, о монашестве, о современном христианстве, о духовничестве. О чем-то отец Василий говорил образно, притчами, о чем-то — прямо и открыто. Я, конечно, не могу передать все его слова, потому что они были произнесены в доверительной беседе и предназначались только для меня, но что-то я могу опубликовать, потому что считаю это важным для современного православия.

Например, это: «Смотри: вера станет открытой, доступной всем; никого за нее не будут гнать или притеснять. Очень много случайного народа придет в Церковь, в том числе и в духовенство. Так всегда было в дни благополучные, еще со времени Константина святого.