Но он не только чувствовал окружающий мир, видел малейшие в нем колебания, предвосхищал события – он был всегда честен сам с собой, поэтому его роман был дневником откровений. В нем было столько реалистичной физиологии, столько правды, что иногда, мне казалось, автором просто не может быть мой Сева. Но это написал он, написал, как потом выяснилось, книгу моего спасения.
Главным героем романа была Рита. С первых страниц он называл ее вампиром, но я, конечно, не сразу поняла, что это не метафора. Даже когда он описывал про обязательный в их семье забор крови, о том, как формировала его рацион, добиваясь нужного химического состава и определенных реакций. Про то, как по ней Рита могла определить физическое состояние Севы. Я читала о воспитании кровью и видела метафоры. Я думала, это художественный прием, думала, что Сева проводит параллель между отношениями людей, что пишет о крови как о внутренней силе и энергии… О боже. Все до последнего слова в этой книге была переложенная на страницы правдивая трагедия в деталях. Лично его трагедия, которая стала впоследствии всеобщей.
Рита
В нашу жизнь вампиры вошли осторожно, под масками «безобидных» социопатов, нарциссов, их можно было принять за крайне эксцентричных личностей, моральных уродов, психопатов, но людей. Мы слишком долго принимали их за своих. А кому бы пришло в голову взять у своей жены анализ крови на основании того, что она психически тебя подавляет, заставляя усомниться в собственной разумности, совершая безумные поступки?! А ведь только такой анализ показал бы мизерное количество красных телец, при котором люди не живут…
Рита работала ассистентом в Исследовательском институте генетики. Сейчас мне уже не кажется странным, что это была кафедра исследований крови и ДНК. Она была необычайно талантливым перспективным ученым, Сева читал ее доклады, методички и совсем не удивлялся поздним звонкам профессора Лобовского, который был без Риты «как без рук». Когда Сева с Ритой съезжались, из вещей у нее было только небольшое трюмо, специальная холодильная камера и масса приборов, непонятного ему назначения. Даже когда Рите не нужно было в лабораторию, она возилась со своими многочисленными пробирками дома, смотрела в микроскоп, смешивала чудные на вид составы. Со временем Сева понял, что его женщина знает о ДНК больше, чем об истории России, разновидностях продуктов, доступных в пищу человеку, и, пожалуй, о самых насущных бытовых вещах – например, вопрос, при какой температуре кипит чайник, мог ввести ее в ступор. Это было странно, но так мило.






