Они подбросили ложные улики, пытаясь настроить Комитет против вас, и вы должны действовать быстро, если вы разоблачить их предательство».
Глаза Наполеона сузились, его мысли метались, пока он обдумывал варианты. «Спасибо, Элиза. Ваша верность не будет забыта. Я столкнусь с Хьюге и разоблачу его ложь на всеобщем обозрении».
Вооруженный знанием об обмане Юге, Наполеон приступил к реализации дерзкого плана, чтобы разоблачить предательство своего соперника и обеспечить себе положение в Комитете. Он знал, что ставки высоки, и эта неудача будет означать не только конец его карьеры, но, вполне возможно, и жизнь.
По мере приближения дня решающего заседания Комитета Наполеон дорабатывал свой план, уверенный, что перехитрил своих противников и что правда скоро откроется.
Когда наступил роковой день, Наполеон стоял перед собравшимися членами Комитета со спокойным и собранным выражением лица, несмотря на серьезность ситуации. Когда Юге представил свои сфальсифицированные доказательства, Наполеон позволил ему закончить, выжидая и выжидая идеального момента для удара.
«Граждане Комитета, – начал он звучным и ясным голосом, – сегодня я стою перед вами, обвиняемый в предательстве и нелояльности Республике. Я здесь, чтобы сказать вам, что эти обвинения беспочвенны и что представленные против меня доказательства выдумка, созданная теми, кто стремится подорвать революцию и продвигать свои интересы».
Затем он приступил к раскрытию деталей заговора Хьюге, используя свои собственные доказательства, чтобы разобрать дело против него и обвинить Хьюге в обмане. Когда члены Комитета в шоке слушали, стало ясно, что Наполеон не только защищался, но и изменил положение своего обвинителя, эффективно разоблачив истинного предателя в их среде.
Когда Юге уводили, его лицо было маской недоверия и унижения, Наполеон получил поздравления и выражения поддержки от членов Комитета, его положение в залах власти теперь было более безопасным, чем когда-либо.
Но даже когда он наслаждался своей победой, Наполеон знал, что впереди будут новые испытания и интриги. Мир революционеров политика была коварной, и он не мог позволить себе ослабить бдительность ни на мгновение. На данный момент, однако, он пережил бурю и стал сильнее, чем раньше, его репутация верного слуги Республики не пострадала, а его положение среди политической элиты еще больше укрепилось.
Вернувшись в объятия Жозефины, Наполеон позволил себе редкий момент уязвимости, разделив с ней страхи и сомнения, терзавшие его во время испытаний. «Я знал, что мои враги не успокоятся, пока не уничтожат меня, но я никогда не думал, что они опустятся так низко, чтобы сфабриковать против меня улики», – признался он ей.






