Я в них разбираюсь, как Шерлок Холмс в таинственных документах… Сон все ближе…
– Я, – пробурчал я, засыпая, – я положительно не представляю себе, чтобы мне привезли случай, который бы мог меня поставить в тупик… может быть, там, в столице, и скажут, что это фельдшеризм… пусть… им хорошо… В клиниках, в университетах… В рентгеновских кабинетах… я же здесь… всё… И крестьяне не могут жить без меня… Как я раньше дрожал при стуке в двери, как корчился мысленно от страха… А теперь…
– Когда же это случилось?
– С неделю, батюшка, с неделю, милый… Выперло…
И баба захныкала.
Смотрело серенькое октябрьское утро первого дня моего второго года. Вчера я вечером гордился и хвастался, засыпая, а сегодня стоял в халате и растерянно вглядывался.
Годовалого мальчишку она держала на руках, как полено, и у мальчишки этого левого глаза не было. Вместо глаза из растянутых, истонченных век выпирал шар желтого цвета величиной с небольшое яблоко. Мальчишка страдальчески кричал и бился, баба хныкала. И вот я потерялся.
Я заходил со всех сторон. Демьян Лукич и акушерка стояли сзади меня. Они молчали, ничего такого они никогда не видели.
«Что это такое. Мозговая грыжа… Гм… он живет… Саркома… Гм… мягковата… Какая-то невиданная, жуткая опухоль… Откуда же она развилась… Из бывшего глаза… А может быть, его никогда и не было… Во всяком случае, сейчас нет…»
– Вот что, – вдохновенно сказал я, – нужно будет вырезать эту штуку…
И тут же я представил себе, как я надсеку веко, разведу их в стороны и…
«И что… Дальше-то что? Может, это действительно из мозга… Фу, черт… Мягковато… на мозг похоже…»
– Что резать? – спросила баба, бледнея. – На глазу резать? Нету моего согласия…
И она в ужасе стала заворачивать младенца в тряпки.
– Никакого глаза у него нету, – категорически ответил я, – ты гляди, где ж ему быть. У твоего младенца странная опухоль…
– Капелек дайте, – говорила баба в ужасе.
– Да что ты, смеешься? Каких таких капелек? Никакие капельки тут не помогут!
– Что ж ему, без глаза, что ли, оставаться?
– Нету у него глаза, говорю тебе…
– А третьего дни был! – отчаянно воскликнула баба.
«Черт!..»
– Не знаю, может, и был… черт… только теперь нету… И вообще, знаешь, милая, вези ты своего младенца в город. И немедленно, там сделают операцию. Демьян Лукич. А?
– М-да, – глубокомысленно отозвался фельдшер, явно не зная, что и сказать, – штука невиданная.
– Резать в городе? – спросила баба в ужасе. – Не дам.
Кончилось это тем, что баба увезла своего младенца, не дав притронуться к глазу.
Два дня я ломал голову, пожимал плечами, рылся в библиотечке, разглядывал рисунки, на которых были изображены младенцы с вылезающими вместо глаз пузырями… Черт.
А через два дня младенец был мною забыт.
Прошла неделя.
– Анна Жухова! – крикнул я.






