Мама звонит по вотсапу и радуется:
– Сынок, у тебя лицо стало белое одухотворённое, не то, что раньше – фиолетовое обрюзгшее!
– Это что, – хвастаюсь я, – у меня ещё и давление стало лучше, чем у космонавтов!
– Молодец, так держать!
– Постараюсь, мама!
Друзья по скайпу тоже поразились моему одухотворённому лицу и неладное заподозрили:
– Да ты никак в завязку ушёл?! Надолго ли?
– Не уходил я никуда! – обиделся я.
В общем, все, кого ни встречу, удивляются и радуются.
Прилёг я после обеда тоже порадоваться. Я ведь год почти уже, как здоровьем своим озаботился, лишнего веса четверть центнера решил сбросить. Ходить начал помногу, плавать в любую погоду, рацион ограничил, временами вино стал боржомом перемежать. Вот и результат наконец!
Включил я телевизор, да и задремал на приятных мыслях.
Гляжу, а по телевизору какое-то судебное заседание показывают. Ух ты, обрадовался я, не иначе как новая серия про Перри Мэйсона!
Пригляделся, а это, оказывается, не про Перри, это меня судят. И прокурор справедливыми глазами до темечка меня высверливает и требует мне высшей меры наказания. Как? За что? Ну перешёл я однажды улицу в неположенном месте, и что, сразу расстрел? А сколько раз до этого я правильно переходил дорогу? Это что, не в зачёт?
Но прокурор суров:
– Вы своими действиями создали аварийную ситуацию на дороге. Это могло повлечь повреждение дорожного полотна. А дороги у нас стратегические, тем более в условиях специальной антиковидной операции. Стало быть, вы изменник родины и террорист!
– Как террорист, как террорист?! – забеспокоился я.
А тут и Мейсон за меня заступился:
– Обвиняемый не был раньше замечен в неправильном переходе дороги. У меня есть все доказательства – записи со ста пятидесяти тысяч камер наблюдения. И в ввиду однократного нарушения закона прошу ограничить наказание моему подзащитному двадцатью пятью годами лагерей строгого режима.
Но суд был неумолим и справедлив.
И вот заслуженный финал: расстрельная команда вскинула пистолеты ТТ в ожидании последней команды.
Я плачу и бормочу что-то, пытаясь оттянуть последнюю секунду. И командир расстрельщиков, интеллигентный такой человек, устало спрашивает меня:
– Ну, чего ты, вошь лобковая, трепыхаешься? Что, не виноват ты ни в чём?
– Не виноват, не виноват, не виноват!..






