Джексон – самый старший из нас, занимает одинокое кресло, косящееся на одну ножку. Его смуглое загорелое лицо выглядит слегка усталым и сонным. С течением времени мексиканский колорит его внешности стал изящнее и естественнее. Парень все так же не изменяет своей излюбленной черной безрукавке, которая позволяет разглядеть его накачанные руки.
Неизменный Лиам, душа нашей компании и ее главная проблема, разваливается на диване и пытается поймать ртом подбрасываемые вверх сырные шарики. Судя по пустым пивным банкам, сложенным с его стороны столика, сегодня он опять уснет прямо здесь.
Ноа – мозг всех наших «операций», генеральный штаб логики и кафедра совести, удерживающий нас от самых глупых затей. Сегодня он выглядит чуть мрачнее, чем обычно, всматривается в экран своего смартфона.
Даже Питер сегодня здесь. Он сидит спиной ко мне и пытается подобрать кусочек пиццы так, чтобы сыр не испачкал его штаны.
И наконец, Лео, самый младший из нас. Его присутствию я удивлена – ему еще четырнадцать, поэтому такие ночные посиделки могут вызвать вопросы у его семьи. Впрочем, раз здесь Джексон, все под контролем. Ему ведь недавно уже исполнилось двадцать три… Я все пропустила.
Я окидываю взглядом компанию своих ближайших друзей и искренне улыбаюсь. Остаюсь в тени и не спешу выходить в центр помещения, держу небольшую паузу перед тем, как показаться ребятам. Сердце сбивается с ритма и сжимается от распирающей меня нежности.
Нашу шестерку объединяет любовь к машинам, желание научиться мастерски в них разбираться, общие взгляды и комфорт, как-то сам собой возникший в нашем кругу. Эти ребята – мой оплот спокойствия, безопасности, надежности и энергии.
Даже после того, что произошло.
Как же я рада, что не испытываю приступа страха, видя их. Как же счастлива, что все еще ощущаю себя частью нашей компании.
Первым меня замечает Джексон. Юноша прерывает свой оживленный рассказ на полуслове и замирает. Он резко поднимается с кресла, отчего оно покачивается, словно не решаясь, на какую сторону закоситься снова. Во взгляде Джексона я читаю удивление и тревогу, но обе эти эмоции перекрываются облегчением. Его улыбка кажется мне заслуженной наградой за мой рискованный побег.
Остальные ребята в недоумении оглядываются назад. Лео издает восторженный визг и, в попытках перелезть через автомобильное сиденье, вытащенное из какой-то развалюхи, едва ли не падает вместе с ним. Ноа отнимает взгляд от телефона и с удивлением поднимает брови. Он смотрит на меня с долей недоверия – то ли сомневаясь, что я правда здесь, то ли беспокоясь,
почему
я здесь спустя столько времени. Возможно, они думали, что я решила покинуть команду, ничего никому не сказав. Черт, это было бы самым худшим раскладом.






