Уходя в сторону от одного, я сделал нырок, затем перекат и зашел за спину того, что был слева. Выпрямляясь, мечом в правой руке резанул противника по животу. Вскрик, сменившийся воплем, – и разбойник, хватаясь за брюхо и пытаясь удержать кишки, валится наземь. Второй не стоял столбом, его сабля ударилась о мой меч – звон, искры! Бью правой вверх и снизу, наискось от бедра до грудной клетки, вспарываю последнего бандита левой. Силенок в теле еще маловато, поэтому пополам не разрубил. Меч, застрявший где-то в ребрах, с противным треском вышел назад.
Стряхиваю клинки и обвожу глазами поле боя – никого. Подхожу к последнему, который отошел позже всех, может, успею. Прикладываю руки к его вискам и закрываю глаза. Есть! Поток хоть и слабой, но все-таки энергии пронзает меня, и приходится встать на колени. Чувствую, я действительно чувствую. Вот и испытал уже на себе заветы и учения Первых. Горец, мля. Дункан Маклауд просто отдыхает.
Рания вышла из леса и посмотрела на меня, на ее голове видны остатки сети. Понятно, ловушку ей сделали, ироды. «Молодец, только будь осторожнее впредь!» Киса головой упирается мне в ногу, а затем лижет мне руки. «Ладно, ладно, чего подлизываешься?» Рания, чуть фыркнув, отошла в сторонку и стала вылизывать шкуру.
С бандитов я снял небольшие трофеи. Денег немного совсем, медь одна. Сабли туфтовые, это не мои, что режут буквально все. А вот один топор был более или менее качественный, и я прибрал его на будущее. Однако главный подарок ждал меня в километре отсюда. На опушке посреди леса были привязаны шесть лошадей, крепкие такие коняги. Привязал их сзади к своей повозке. Наверняка краденые, в ближайшей деревне узнаю. Ну или нищим отдам, мне-то они вроде ни к чему. Хапугой не был никогда: что мое, то мое, но лишнего мне не надо.
В той жизни всегда поражался следующему. Собирает какой-нибудь телеканал деньги на операции больным деткам. Кто, думаете, им помогает? Богатые бизнесмены? Олигархи? Вы что, с ума посходили, что ли? Это ж не хапать, а отдавать, те и слов-то таких не знают. Помогают обычные люди, собирая, кто сколько может. Тьфу, стыдоба. Ну что, убудет от вас, что ли, господа хозяева жизни? Тьфу еще раз, чтобы не вспоминать больше. Опять я что-то увлекся. Встречусь в новой жизни с такими – поговорим…
На той же лесной опушке позавтракал. Всегда любил что-нибудь солененькое. Отрубил себе кусочек окорока и, сидя в повозке, посасываю потихоньку, запивая чистой водичкой – любота! Из леса выехал примерно в полдень, солнце высоко стоит, но день-то короче, чем у нас, так что да, полдень уже. Впереди, километрах в трех, виднеются строения – то ли деревня, то ли еще что.
Через полчаса я вкатывался в поселок. Этот был покрупнее того, где я затаривался, но все равно деревня. Храм Первых был и здесь.






